Блог «Главный редактор»
13 апреля 4634 1

Если мусульмане перестанут чувствовать себя людьми второго сорта, то они сами будут эффективней бороться с ИГИЛ, чем все ФСБ, НАК, и Росгвардии вместе взятые…

shevchenkomax Максим ШевченкоАвтор блога

Д.Пещикова― Здравствуйте! Это программа «Особое мнение». Я Дарья Пещикова, а со своим особым мнением в этой студии – журналист Максим Шевченко. Здравствуйте, Максим Леонардович!

М.Шевченко― Здравствуйте!

Д.Пещикова― С теракта начнем, конечно. Во-первых, у вас есть какие-то, возможно, мысли. Высказывается очень много предположений, кто может за этим стоять. Что любопытно, никто ответственность на себя так и не взял до сих пор.

М.Шевченко― Я даже не уверен, что это молодой человек сделал это. Это доказано разве? По новостям очень странный идет поток.

Д.Пещикова― Нет. Как раз были сообщения, что он мог быть просто перевозчиком. Перевозчиком. У меня тоже была версия такая. Вообще, сценарно это все очень похоже на теракт бостонский с Царнаевым. Понимаете, молодой человек, который ранее ни в чем замечен, хотя в Царнаеве был один нюанс: вроде бы как ФСБ американцам про Царнаева какую-то информацию давала, то есть там была какая-то зацепка, на которую ФБР не отреагировало.

Здесь же просто чистый молодой человек. На страницах в социальных сетях – ноль экстремизма, как я понимаю. И ничего, кроме того, что он происходит из города Ош… На самом деле, есть некоторые жители Оша, которые воюют в составе запрещенной организации ИГИЛ в Сирии. Ничего вообще не связывает его, казалось бы, с терроризмом. И вдруг именно он оказывается главным подозреваемым.

Я не знаю, где там у него что взорвалось и была ли обнаружена его рука с проводами, как нам рассказывают, потому что по одним источникам была, по другим не было. По одним источникам — он, по другим не он.

Я отметил, что в новостном потоке говорится, что установлены имена погибших и не называются они зачастую, потому что там очень много мусульман, на самом деле, среди погибших. Как минимум четверо – это мусульмане, включая маленькую девочку мусульманку.

Д.Пещикова― Вы зря говорите, что имена не называют. Некоторые наши коллеги прямо собирают досье по погибшим, рассказывают, кто, что, как…

М.Шевченко― Широко как-то обсуждается, что убито много мусульман?

Д.Пещикова― Ну просто не выделяется это отдельно.

М.Шевченко― Я бы выделил, потому что для меня, конечно, странно… Сенная – это, собственно говоря, Гостиный двор рядом, Апраксин двор – это места, где наиболее концентрированно находятся выходцы из Средней Азии, которые там работают, живут зачастую. И, собственно, вероятность для смертника киргиза в том, что он убьет своих соотечественников мусульман, может быть, даже верующих мусульман, если предположить на какую-то долю секунды, что он экстремист, то, может быть, мог бы даже единомышленников своих убить — она достаточно велика, эта вероятность.

Поэтому первое меня в этом теракте поражает – это его ненаправленное действие, просто вот так в толпу в метро. История политического терроризма за пределами современного западного мира и его периферии под называнием Российская Федерация, всегда говорила о том, что террористы атакуют, как правило, политические объекты. Даже когда в Медельине наркомафия в свое время взорвала самолет, — это все равно была война Эскобара с президентом Колумбии, который дожимал Медельинский картель, с американцами. И, в общем, это носило в целом политический характер. Они взорвали его, потому что там должен был лететь этот кандидат в президенты. Он только чудом не полетел.

Эсеры начала века атаковали полицейских и государственные объекты. Ирландская республиканская армия атаковала полицейские и государственные объекты. Баски атаковали полицейских и банки. Леваки атаковали полицейских и банки. Да, был взрыв на вокзале в Болонье, который взорвали националисты в Италии в свое время. Это было уже такой против населения, как говорится…

Д.Пещикова― А в московском метро тоже против населения.

М.Шевченко― Вот в России практически все атаки террористически просто против такой как бы массы людей, абсолютно ненаправленные, нецелевые, и в общем, они вызывают только удивление. Либо террористы – те, кто планирует – на самом деле, настолько просто запредельно человеконенавистнические существа, уже утратившие любой формат человеческого облика и политического измерения, испытывающие просто такую ненависть к жителям городов – не важно, кто там эти жители – к мусульманам, наверное, которые в этих городах живут и работают, считают мунафиками или муртадами, предателями какими-нибудь, которых приговаривают заранее к смерти. Либо за этими терактами стоит кто-то, кто тщательно оберегает государственные, политические и силовые объекты. А, когда силовые объекты, то вот с ножами нападают, как в Чечне. С ножами и с дубинками. 6 человек с ножами напали.

М.Шевченко: Сценарно это все очень похоже на бостонский теракт с ЦарнаевымQТвитнуть

Д.Пещикова― А кто это, простите, может быть, кто, оберегает объекты?

М.Шевченко― Понятия не имею. Я просто теряюсь в догадках, честно вам говорю. Но атаки на простых граждан и в Западной Европе то же самое – и во Франции в Ницце вот в Германии, и в Бельгии – почерк какой-то жуткий, чудовищный почерк.

Д.Пещикова― В Париже.

М.Шевченко― В Париже. Но там все-таки были политически мотивированные: «Шарли Эбдо» можно сказать. Но в этом зале концертном, где эти убийцы расстреляли людей, убили – то же самое. Но там хотя бы можно как-то объяснить. Допустим, они считают, что рок-музыка или панк-концерт – это страшный грех, что это люди, утратившие человеческий облик, которые, в принципе, заслуживают смерти.

В истории религиозных войн мы знаем, что бывали масса примеров, когда даже прославленные святой церковью святые говорили, что убивай всех подряд, Господь сам разберется, кто из них добрый католик. Это не специфически исламское или какое-то еще. Религиозные фанатики, сошедшие с ума психопаты полагают, что они являются единственными носителями истины и единственными собеседниками Господа Бога или того существа, которого они называют Господом Богом, и что они вправе – а это право даровано, по их мнению, этим высшим существом – судить, кто прав, кто виноват, что они исполнители воли, как им кажется, высшего существа, которого они ошибочно, безусловно, называют богом.

Да, у них разные мотивы. Они иногда совершают, наверное, теракты в современном мире из желания пробудить людей, например, как это делали анархисты. По-моему, есть такой рассказ у Герберта Уэллса, если мне память не изменяет «Синий мех» про то, как ученый, который рассказывает пришедшему к нему молодому человеку, что он изобрел страшную вакцину чумы, которая всех убьем мгновенно, попав в толпу. Этот человек оказывается анархистом, выливает на себя эту пробирку, уходит в толпу. Ученый пытается его остановить, но потом выясняется, что он обманул этого анархиста и на самом деле ему как бациллу чуму презентовал бактерию, от которой мех собаки становится синим. Так вот, по-моему. И он видит, как анархист идет, толкая людей, думая, что они их заражает…

То есть этот мотив, наверное, всегда присутствовал. Но все равно, как с этим бороться – вот главный вопрос? Если мы поймем мотив этого мальчика, — если это на самом деле он – что послужило: одиночество, отчаяние…

Д.Пещикова― Ну что, он один действовал, что ли?

М.Шевченко― А я не знаю. Ну вот Раскольников действовал один, совершив теракт, описанный Федором Михайловичем Достоевским? Я думаю, что психопатические сценарии примерно одни и те же. Человек испытывает одиночество, ему не с кем поговорить. Он живет в комнатке-гробе. У него с семьей дико не лады. К сестре пристает богатый где-то дома, сестра далеко. Из дома идут письма, что «мы нищенствуем и все очень плохо». И он решает себя проверить, сверхчеловек он, «тварь он дрожащая или право имеет?». Идет и бессмысленно убивает старушку и беременную ее сестру. Это уже все прописано в литературе-то.

Д.Пещикова― О мотивах террористов и их действий еще поговорим. Скоро вернемся. Это особое мнение журналиста Максима Шевченко. Сейчас небольшой перерыв.

РЕКЛАМА

Д.Пещикова― Продолжается программа «Особое мнение». Свое особое мнение представляет журналист Максим Шевченко. Максим Леонардович, с вашего позволения хотелось бы немного вернуться назад, к тому, о чем вы уже сказали – о ненаправленности этого теракта. Смотрите, это все произошло в тот день, когда в Санкт-Петербурге был Владимир Путин. Вы не видите здесь никакой связи, здесь случайное совпадение или все-таки какой-то знак, символизм в этом есть?

М.Шевченко― Вы знаете, в Петербурге всегда хватает высоких политических лиц — Полтавченко там постоянно находится – которые там всегда есть. И, мне кажется, что мы привязываем уже постфактум к визиту Путина этот взрыв, хотя я не исключаю такой возможности. Но тогда я хочу понять, кто послал сигнал президенту. Тогда это те, кто хочет сорвать его предвыборный год, предвыборную кампанию; тогда, тем более, мы выходим на масштабные такие размышления конспирологические, сразу скажу, что есть какие-то силы, которые хотят показать, что Путин – это символ нестабильности, что там, где он это террор, там взрывы, там отчаяние, что он не способен справиться…

Д.Пещикова― А что, в этом только его политические оппоненты могут быть заинтересованы, а не боевики, в принципе?

М.Шевченко― А что, политические союзники, что ли, по-вашему? Конечно, оппоненты политические могут в этом быть заинтересованы безусловно, в том, чтобы дискредитировать, чтобы связать Путина с нестабильностью и неспособностью справится с террором даже в своем родном городе.

Д.Пещикова― Просто дискредитировав Путина, в целом дискредитировать государство и его защитную систему.

М.Шевченко: Первое меня в этом теракте поражает – это его ненаправленное действие, просто вот так в толпу в метроQТвитнуть

М.Шевченко― Возможно политические оппоненты Путина этого и хотят. Потому что ФСБ и антитеррористические силы связаны в первую очередь с именем Владимира Путина. Это, с, его альма-матер, то, откуда он вышел. Поэтому, безусловно, да, такую версию мы исключать не будем. Она не является доминирующей, но исключать не будем. То есть, есть вот такая версия у нас, что это борьба каких-то глобальных сил за власть над Россией, понимаете?

Д.Пещикова― Оппозиция, что ли, кто? Ну вот я пытаюсь конкретизировать более-менее.

М.Шевченко― Почему оппозиция? Хорошо, возьмем историю русского терроризма. У вас есть, собственно говоря, история «Народной воли», которую сдал Зубатов практически, который был членом боевой организации и сдал всех своих подельников, в том числе, знал о совершавшихся терактах. У вас есть Азеф, который был руководитель боевой ячейки партии эсеров и которым руководил начальник, по-моему, петербуржского жандармского управления Рачковский.

Д.Пещикова― То есть, получается, возможно, у нас сейчас существует оппозиционное боевое подполье, которое готовит такие мероприятия?

М.Шевченко― Я это не говорил, Даша, это ваши термины.

Д.Пещикова― Я пытаюсь как-то понимание…

М.Шевченко― Подождите, можно я буду свои мысли сначала?.. Это ваши идеи. Я не уверен, что есть какое-то оппозиционное боевое подполье. Но я считаю, что возможны в огромных многомиллионных городах молодые люди с психопатическим мироощущением, которых вполне можно вычислить и которыми можно манипулировать разными способами: усиливая у них тоску, отчаяние и одиночество. Тем более, ты находишься в чужом этническом пространстве, в чужом поле, где у тебя нет друзей, приятелей, где ты вынужден работать фактически полурабом, как многие выходцы из Киргизии здесь у нас работают.

Хотя у нас здесь этот парень получил гражданство российское, на что Рита Симоньян обратила совершенно логично внимание. В то время, как я знаю десятки случаев, когда русские выходцы с Донбасса, другие годами не могут получить гражданство, не только гражданство, но и вид на жительство. Вот, возможно, здесь цепочка? Может быть, те, кто дал гражданство ему, кто вел таких людей? А почему он получил гражданство? А потому что у нас есть закон об упрощенном получении гражданства гражданами Киргизии, который в свое время Владимир Путин принял. Помните, да, есть такой? Который привязывает Киргизию к таможенному союзу. Поэтому ли он получил гражданство или по какой-то другой причине? Мы сейчас фактически с вами уже следственные версии разбираем в прямом эфире. Это первый вариант.

Д.Пещикова― Если говорить о подполье в целом, «Росбалт» совсем недавно писал, что рассматривает версию, что это националистическое подполье – рассматривают спецслужбы такую версию – которое симпатизирует украинским радикалам – даже так говорилось.

М.Шевченко― Любые версии можно рассматривать. Идет война. Война идет в телеэфирах – российском и украинском. Война идет, к сожалению, на линии соприкосновения в Донбассе — ЛНР, ДНР с Украиной. Не выполняются Минские соглашения. Идет эскалация насилия, блокада и так далее. Все может быть.

Я все-таки хочу закончить с версией, что это одиночка в современном мире, которого берут в разработку, которого психологически обрабатывают, может быть, с помощью наркотиков. Потом, многие ребята из Средней Азии, я не исключаю, что они могут быть связаны, к сожалению, с наркотиками, с транспортировкой наркотиков. Россия ФСКН у нас нет. А МВД вряд ли так уже включилась в оперативную широкую работу по борьбе с наркотиками. А Питер сейчас столица наркоторговли и наркотиков, вообще, в каком-то смысле – Петербург. То есть ему сказали: «Ты должен перевезти вот это туда-то, оставить там-то, это заберут оттуда-то, и за это тебе будет 200 долларов, например или 300 долларов». И его взорвали дистанционно.

Д.Пещикова― И он даже не заглянул?

М.Шевченко― Ну а кто будет заглядывать? Зачем заглядывать? Чтобы оставались твои отпечатки пальцев на том, на чем они лучше, чтобы не оставались.

Д.Пещикова― Но ты же все равно везешь эту сумку.

М.Шевченко― Ну кто будет? Киргизский парень… Ему кто-то, кого он знал или кого он боялся, сказал ему это сделать. Я как версию рассматриваю такой вариант. Когда какой-то человек страшный для него говорит: «Вот тебе сумка, перевезешь. Перевезешь – получишь 300 баксов. Понял?». — «Понял». Он что, заглянет, он что сумасшедший, что ли?

Поэтому такая версия тоже возможно. Возможно версия, на самом деле, террористической атаки по религиозным мотивам – почему нет? Как я уже сказал, с Оша, именно с Ошской области в ИГИЛ достаточно большая оформившаяся группа есть людей, которые там находятся. И как раз мы в перерыве обсуждали, что эти немотивированные взрывы — но у них-то есть мотивы. Они же говорят: «Вы же бомбите Раку, вы бомбите Мосул». Даже по сообщениям антиигиловских СМИ массовые убийства гражданского населения, а гражданское население – это их семьи, в конце концов: женщины, дети и так далее. Тяжелые бомбардировки.

Д.Пещикова― Но это такая личная, персональная месть, неорганизованная.

М.Шевченко― Ну да, они говорят: «Вот вы нам посылаете эскадры бомбардировщиков, а мы вам в Англию «Фау-2» в ответ посылаем». Да, это война, взаимный террор, конечно, это недопустимо совершенно.

М.Шевченко: СМИ, которые оклеветали Ильяса, если они до сих пор не извинились перед ним, то они виноватыQТвитнуть

Д.Пещикова― Так это месть одного конкретного человека?

М.Шевченко― Не знаю, мы сейчас версии рассматриваем. Если он связан с ИГИЛ, то это система взглядов. А у них есть взгляды, что они ведут войну.

Д.Пещикова― А почему они тогда не взяли ответственность на себя? Они же почти всегда объявляют, что это они?

М.Шевченко― Ну, слушайте, они объявляют даже, когда они не они, они объявляют – они. Потому что убито много мусульман. Я думаю, поэтому они не взяли ответственность. Потому что в этом теракте убито достаточно много мусульман, почти 40% погибших или раненных – это мусульмане.

Д.Пещикова― Так много? Не меньше?

М.Шевченко― 4 человека, как я понимаю, мусульмане, включая ребенка. Это для них, как говорится, для этих радикалов тоже такая достаточно серьезная… Трудно обвинить ребенка – азербайджанка, по-моему, девочка убита 10-летняя – что типа она там служит кяфером или изменницей ислама, например.

М.Пешкова― Смотрите, раз мы говорим о версиях и обсуждаем все варианты, в первые же часы буквально заговорили о том, естественно – мне кажется, естественно, потому что у нас почти всегда так происходит – появились рассуждения о том, что это может быть выгодно и властям и спецслужбам для того, чтобы потом закручивать гайки.

М.Шевченко― Я в это не верю. Версии все возможны, понимаете? Может быть версия, что тут, на «Эхо Москвы», когда выходим из эфира, поедаем жареных младенцев – такая версия тоже может быть, в конце концов, но эта версия настолько чудовищная, что если она, на самом деле, когда-нибудь даже хотя бы примерно могла бы оказаться реальностью, то это… история не знала такого, чтобы взрывать собственный народ.

Д.Пещикова― Вы сами много раз говорили, что политика – вещ циничная.

М.Шевченко― Я думаю, что ситуация более сложная. Когда вы говорите «власти», вы сами точно не понимаете, что вы подразумеваете. Россия является объектом интереса слишком больших и влиятельных внешних сил. Я их делю на две части, все как бы элиты, которые связаны с Россией. Первые – это те, которые основаны на экспорте сырьевых запасов, а вторые – которые опираются на вывоз капитала и на ввоз сюда дешевых товаров с мировых рынков, которые получают за счет дешевых кредитов. Первые – это экономические, финансовые спекулянты, которые грабят мою страну, порабощают мой народ. Вторые – это, в принципе, правящие элиты, которые тоже не очень много ей делают хорошего, судя по всему, но все-таки хоть как-то ухаживают за тем, что они считают своей территорией и свое землей.

Д.Пещикова― Слишком много сил и слишком много интересов.

М.Шевченко― Это большая война. Россия – слишком жирный кусок.

Д.Пещикова― Продолжим разбираться в этой ситуации. Это особое мнение журналиста Максима Шевченко. Мы скоро продолжим.

НОВОСТИ

Д.Пещикова― И снова с вами программа «Особое мнение». Журналист Максим Шевченко представляет свою позицию. Хотела бы завершить по поводу террористов, терактов. Давайте все же про исламофобию, которая проснулась снова в обществе после этих событий, про случай Андрея или как его еще называют Ильяса…

М.Шевченко― Как его называют… Как он себя называет.

Д.Пещикова― Просто его еще как Андрея представляют Никитина.

М.Шевченко― Он себя, как называет – как Ильяс? Ну давайте тогда так и будем называть.

Д.Пещикова― Хорошо.

М.Шевченко― Случай с Ильясом, мне кажется, он очень прост, собственно говоря. Я понимаю страх и ужас, объявший людей после взрывов в метро. Но он прекрасно тоже понимает, судя по его интервью, как говорится, спокойно как верующий человек говорит, что «да, конечно, моя жизнь стала невыносимой, но я тоже понимаю людей, которые боятся». У него такая внешность исламская. Люди же реагируют на образы. Террорист, как мы видим, вообще не выглядел как мусульманин какой-то верующий; выглядел как простой парнишка, который шел… если этот тот террорист. Как и Царнаев тоже бороду не носил, который взорвал. Как водители этих грузовиков, котоыре давили людей. Это не люди были в тюбетейках с какими-то большими бородами.

Но, мне кажется, тут очень простой вариант. Мне кажется, что те СМИ, которые его оклеветали, если они до сих пор не извинились перед ним лично и крупно и на большую территорию, то они виноваты. Они должны это сделать, они должны извиниться. Правильно было… бы в цивилизованных странах его бы пригласили в эти редакции, сделали бы с ним интервью. Главный редактор сфотографировался бы с ним и сказал, что «извините, мы вашу фотографию дали, но вы не виноваты, спасибо вам большое…».

М.Шевченко: Пока будут люди, которые живут в фавелах, будет терроризм, насилие и классовая борьба, если угодноQТвитнуть

Д.Пещикова― Но давайте будем честны: с ним уже вышло довольно много интервью.

М.Шевченко― Меня волнуют те, кто об этом сказал. Это НТВ был первый и кто там еще? Понимаете, это, мне кажется, такая позиция ответственности должна быть у журналистов. Да, в ситуации общего психоза мы все имеем право ошибиться, и, наверное, наша обязанность была сказать: «А вот не этот ли человек?» И это объяснимо по-человечески. Но потом, если перед ним не извинилось руководство этих СМИ, то это уже не по-человечески.

Д.Пещикова― Но вы предлагаете решение для конкретной ситуации, а в целом со стереотипами, которые у нас процветают?

М.Шевченко― Ну, стереотипы, к сожалению, на фоне войн, которые у нас идут, эти стереотипы трудно преодолеть. Я считаю, что демократическая консолидация общества, специальная подготовка, в том числе, силовых структур: полицейских, сотрудников Росгвардии, наличие мусульман в их рядах достаточно большого, в том числе, в мегаполисах, где концентрируются мусульмане, в том числе, надо брать на работу таджиков, киргизов, узбеков – людей, которые владеют родным языком. Уже пришло время китайцев брать на работу, понимаете, в органы полиции и Росгвардии, которые могут на родном языке объясниться с китайцами, или вьетнамцев брать. Потому что в России огромные многомиллионные мегаполисы становятся фактически такими магнитами, которые стягивают к себе человеческие потоки со всей Евразии – это естественный процесс, против которого трудно бороться запретительными мерами. Все равно дешевая рабочая сила стекается туда, где капитал в ней нуждается. Этот закон невозможно отменить, но это можно регулировать.

В частности, чтобы уменьшить угрозу, которая идет от этих людей, которые ощущают себя чужими, которые находятся в психическом стрессе, здесь находясь – это бороться за их правах. Я давно предлагал создать контракт рабочего для трудового мигранта, чтобы он приезжал – в этом контракте была медицинская страховка, билет сюда, билет обратно. Гарантированное место проживания, которое контролируется государством, прописка и регистрация, трудовой контракт с работодателем, который гарантирует ему, этому человеку – киргизу, узбеку или китайцу – что его не обманут, и что он может пойти в российский суд, в частности, защитить свои трудовые права.

До сих пор, по-моему, этот пакет не принят, хотя о нем президент говорил, Медведев на моей памяти говорил, Путин говорил, но я так и не знаю, есть такой пакет или нет. Уже ФМС нету, понимаете, а мы все об этом говорим.

Да, по-прежнему, существует рынок рабов. А рабы рано или поздно начинают ненавидеть тех, в ком они видят своих господ. И рано или поздно рабы берутся за оружие. Значит, надо, чтобы они перестали быть рабами, чтобы они стали такими же трудящимся с такими же правами, как и все остальные. Это, мне кажется демократия и социальная справедливость – это пусть, в частности, наиболее эффективной борьбы с терроризмом. До тех пор, пока будут люди, живущие за высокими заборами в своих шикарных дворцах с многомиллиардными состояниями и люди, которые живут в фавелах, такие «капитаны песчаных карьеров», до тех пор будет терроризм, насилие и классовая борьба, если угодно. Сколько ни отменяй классовую борьбу, она все равно будет, она просто будет приобретать совершенно разные формы.

Д.Пещикова― Ну некоторые другие рецепты предлагают, например, не пускать просто в страну выходцев из Средней Азии.

М.Шевченко― А вы, что ли, будете работать за гроши? Тогда это настолько увеличит себестоимость вот этих строительных работ – они и без того завышены, а сейчас еще если там принимать граждан, как они хотят… Во-первых, граждане туда выстраиваться в очередь не будут, как они думают, потому что российские граждане, россияне, коренные жители, они, собственно, стремятся к повышению своего социального статуса. Их социальный статус не заключается в том, чтобы копать улицы. А эта профессия не является, хотя она благородная и достойная – каменщика или мостильщика – она не является у нас статусной профессией. Поэтому я не могу сказать, что большинство коренного населения прямо побежало в ту же секунду работать каменщиками, мостильщиками или тротуары для Собянина и всех его этих компаний, понимаете, тут в Москве ломать по сто раз и перекладывать.

Поэтому, я думаю, что здесь просто необходимо менять в корне вопрос. Социальные преобразования, серьезные социальные перемены нужны в стране.

Д.Пещикова― Но они нужны всем, не только тем самым, как говорится рабам.

М.Шевченко― Они нужны всем слоям общества. Я просто говорю о наиболее угнетенных – о современном пролетариате. И Ленин, между прочим – имя, которое мы часто вспоминаем в связи со 100-летием революции – был решительным противником терроризма. Он считал, что терроризм дает эмоциональное, знаете ли, удовлетворение тем, кто в нем участвует, но не решает социальных проблем, и более того, позволяет властям (царским властям тогда) ужесточать репрессии против рабочих, против революционеров, которые выступают с системными подходами. Поэтому, я думаю, что в частности, если будет развиваться мусульманское образование, если мусульмане – тут вы совершенно правы – перестанут чувствовать себя людьми второго сорта, то мусульмане сами будут эффективней бороться с ИГИЛ, чем все ФСБ, НАК, и Росгвардии вместе взятые.

Д.Пещикова― Если мы говорим с вами о мусульманах-мигрантах, то можно опять же обратиться к опыту других стран. Есть страны, где вполне неплохой соцпакет предлагается для этих мигрантов, но, тем не менее, там все равно происходят теракты.

М.Шевченко: Хотите, чтобы был «Платон» — уберите поборы, которые с грузовиков собирают на российских дорогахQТвитнуть

М.Шевченко― В этих странах не было устойчивой мусульманской коренной общины. В России десятки миллионов мусульман – это коренные жители нашей страны. Мусульмане живут в Москве, я думаю, с момента ее основания. Волжская Булгария, вообще-то, приняла ислам на 100 лет раньше Киевской Руси. Я вас уверяю, что и в Киеве и в Новгороде были слободы, в которых жили купцы с Волжской Булгарии, которые уже были мусульманами. И поэтому мусульмане здесь появились не с приходом Тимура, Тохтамыша или кого бы то ни было еще. Мусульмане на территории Москвы и вот этих земель живут, по крайней мере, с 9-го века.

Д.Пещикова― Если мы говорим о современности, мусульманин мусульманину рознь, правильно?

М.Шевченко― То есть это такая же земля мусульман, как и православных. Дайте нашим мусульманам больше возможности… Просто государство зацикливается на муфтиях, на уважаемом Талгате-харзате, на уважаемом Равиле-хазрате, на еще десятке других муфтиях, полагая, что муфтии – это и есть мусульмане. А мусульмане – это исламская интеллигенция, прежде всего, молодая исламская интеллигенция, умудренная опытом исламская интеллигенция. В исламской среде есть очень жесткое неприятие ИГИЛ, между прочим. Вы даже не представляете насколько, в том числе, мусульмане, которые критически относятся к российскому государству, к его исламофобской практике, ИГИЛ просто ненавидят.

Д.Пещикова― При этом у нас была статистика, по которой довольно много людей уехало с Северного Кавказа.

М.Шевченко― Я не знаю, у кого «у вас» и что это за статистика. Я, допустим, Дагестан очень хорошо знаю. Я могу сказать, что в Дагестане программа все мусульманские группы крайне негативно относятся к ИГИЛ. У меня, вообще, большие вопросы, откуда там возникают постоянно эти сподвижники ИГИЛ, которых там через два дня убивают, как правило после какого-нибудь жуткого преступления или видеопоказа.

Я знаю мусульман салафитского направления, которые просто вам по полочкам распишут, поему ИГИЛ – это отступники от ислама, почему они плохие мусульмане и так далее.

Д.Пещикова― Понятно. Но вы же не будете утверждать, что там, на территории, которую контролирует «Исламское государство», нет ни одного выходца с Северного Кавказа.

М.Шевченко― Я не встречал ни одного мусульманина, который бы хорошо высказывался об ИГИЛ, ни одного не встречал. Я с сотнями людей, с тысячами разных направлений разговаривал. Мне доверяют люди достаточно. Все, еще раз говорю, кто даже критикует власти, кто критикует за исламофобию, за неправильную политику – все критикуют ИГИЛ. Наверное, говорю есть… Но вот ИГИЛ, судя по их действиям, они опираются на каких-то сумасшедших, на больных людей, на психопатов. Давайте дальше пойдем.

Д.Пещикова― Давайте про Дагестан, про дальнобойщиков. Там очередной всплеск, как мы понимаем, насилия даже.

М.Шевченко: Если убрать поборы, которые дальнобойщики платят, они и «Платон» готовы были бы обсуждатьQТвитнуть

М.Шевченко― Я хочу объяснить позицию дальнобойщиков немного. Они меня не уполномочивали, но как я ее понимаю. Знаете, так теоретически можно сказать, что вот они против «Платона». Что они не хотят, чтобы дороги были хорошими? Наверное, во-первых, дороги в Дагестане настолько плохие при, скажем так, богатстве тех, кто руководил «Автодором» в разные времена, что об этом даже говорить неприлично. Дорога Махачкала – Дербент – это называется «дорога смерти». И вот на этих дорогах стоят еще блокпосты, так называемые федеральные контрольно-пропускные посты, которые последнее время стали расти, в том числе, в Дагестане как грибы. Вы полагаете, что дальнобойщики эти посты преодолевают не расплачиваясь на них, что ли? Я не хочу утверждать, что они расплачиваются, но я знаю точно и мне говорили много людей, у меня есть такая информация, которую я сообщаю руководству Росгвардии, что на этих блокпостах да, требуют мзду. И фактически люди говорят: «Вот с нас собирают деньги. Доехать от Самура – это граница с Азербайджаном — до Ростова – это уже десятки тысяч рублей наличными надо отдать, понимаете? Или тебя заставят всю эту фуру вытащить, а потом обратно загрузить. Потому что всегда придерутся к чему-либо. Там такие блокпосты есть на границы Кабарды и Северной Осетии, Кабардино-Балкарии и Северной Осетии, что… Пограничные с Грузией — там Верхний Ларс менее помпезный, чем там блокпост внутри страны.

Вот Михаил Александрович Федотов – мы недавно его проезжали – мы остановились… я ему говорю: «Михаил Александрович, давайте остановимся. Вы тут посмотрите, как граждане живут, а то как бы из-за черных стекол машины редко это видно. Вас тут на большой скорости провозят». Он остановился. Подошел там подполковник, который дико не хотел подходить. Но это не начальник поста был. Я говорю: «Покажите документы советнику президента, на каком основании вы тут работаете». У них нет документов. Они стали бормотать про какой-то указ министра. Я говорю: «Но это же указ вам. Мы же не сотрудники МВД, не сотрудники Росгвардии».

Д.Пещикова― Как вы думаете, задавят их протесты?

М.Шевченко― Поэтому я у вас уверяю, если убрать все эти поборы, которые дальнобойщики платят, чтобы довести товар от Дагестана до Москвы – а это огромные суммы, — я уверен, что они и «Платон» готовы были бы обсуждать.

Д.Пещикова― Если не уберут эти поборы, задавят их протест?

М.Шевченко― Нет, «Платон» — это дополнительный просто грабеж этих людей. Хотите, чтобы был «Платон» — уберите поборы, которые с грузовиков собирают на российских дорогах.

Д.Пещикова― Росгвардия этих дальнобойщиков остановит в итоге или нет?

М.Шевченко― Если это случится, это будет чудовищная трагедия и чудовищная ошибка, которая будет преступлением.

Д.Пещикова― Если их силовым методом разгонят.

М.Шевченко― Я считаю, что социальный протест этих людей справедлив и законен. Уберите грабительские блокпосты, перестаньте грабить людей, которые зарабатывают себе на хлеб своим трудом. Тогда они будут обсуждать разные инновационные проекты.

Д.Пещикова― На этом призыве вашем завершим. К сожалению, время наше вышло. Это было особое мнение журналиста Максима Шевченко.

Источник

5 Распечатать
Bulat Sardaligar 17 апреля 2017, 11:22

Ислам ответил что есть ИГИЛ. это - хаваридж. и ними мусулмьанам не по пути.

0

Оставить комментарий:

Наверх