19 июня
Блог «Николая Проценко»
26 февраля 1892

Возвращение Поэта

Возвращение Поэта

protsenko Николай ПроценкоАвтор блога

В конце прошлого года в Ростове-на-Дону вышло переиздание работ Хусейна Исаева – рано умершего чеченского поэта и прозаика, писавшего в 1980-х и начале 1990-х годов. Главное произведение, вошедшее в книгу, повесть «Седина», рассказывает о депортации чеченцев в 1944 году через историю семьи автора.

Произведения Хусейна Исаева сложно отнести к «большой» литературе, в которой ценятся прежде всего громкие имена и сложившиеся репутации авторов. Скорее это документы советской эпохи, которая ушла навсегда. Однако не стоит забывать, что именно на фундаменте таких документов всегда стоит литература «первого ранга».

Преобладающие мотивы в стихах Хусейна Исаева, написанных в начале и середине восьмидесятых, - это радость жизни и оптимизм человека, который перешагнул планку зрелости, но в душе остался молодым. Вот, к примеру, одно из стихотворений, написанное в ноябре 1985 года:

Я, доверяясь мастерству пилота,

Летаю самолетом много лет,

И ощущеньем первого полета

Со мной, ликуя, делится сосед.

«Какое чудо, мы уже над Грозным», —

Твердил сосед. А два часа назад,

С волненьем детским озирая звезды,

Он покидал вечерний Ленинград.

Он спрашивал, не требуя ответа,

Воспринимал полет, как неба дар,

И мне казалось, глядя на соседа,

В нем тоже свой рождается Икар.

А вот что пишет Хусейн в поэме о своей малой родине, селении Верхний Наур, весной 1987 года:

Я как сын горжусь, что нынче поднят

Символ Октября и над тобой.

Много горцев в смертных битвах пало,

Но с могучим залпом Октября

Над горами гордо заблистала

Новой жизни светлая заря.

Сбросив рабства сети вековые,

Горд и счастлив нынче мой народ

И в одном строю со всей Россией

В новый день уверенно идет.

Сегодня эти строки предсказуемо могут вызвать иронию, а то и сарказм, но едва ли это правильное отношение – ни в одном произведении Хусейна Исаева нет ни капли неискренности и стремления выдать желаемое за действительное. За этими строками стоит отнюдь не верность «всепобеждающему учению», а прежде всего настоящая любовь к своей земле, своему народу. Хусейн Исаев писал так потому, что эти слова рождались в его душе, а не ради пресловутой литературной карьеры. В «обычной» жизни он был сначала бригадиром и агрономом в совхозе, затем перешел на партийную работу – едва ли Исаева ждал путь профессионального литератора, хотя его произведения не раз публиковались в печати Чечено-Ингушетии и Ростова-на-Дону, где он учился в высшей партшколе в середине 1980-х годов. После ее окончания Исаев вернулся в Грозный, но ненадолго – когда Чечню охватила дудаевская анархия, он уехал в Москву, где его жизнь в июне 1993 года оборвал инфаркт.

Поэтому сегодня стихи Хусейна Исаева напоминают о том, как быстро, катастрофически быстро меняется жизнь, о том, что на созидание уходят годы, порой десятилетия, а безвозвратно разрушить сделанное можно за несколько мгновений. Всего три с небольшим десятилетия назад – ничтожный срок по меркам большой истории - было написано это стихотворение:

Бои гремели и сады цвели,

Шли чередом обыденным столетия,

И, как в букете лепесток зари,

Цвела моя Чечено-Ингушетия.

Я горд, что я имею на земле

Земное счастье жить с горами этими,

Что солнца луч в небесной синеве

Сверкает и Чечено-Ингушетии.

И пусть несется век за часом час,

И пусть недолго буду жить на свете я —

Все силы, все стремленья без прикрас

Тебе отдам, Чечено-Ингушетия!

23 февраля 1989 года, в очередную годовщину депортации чеченцев, когда на дворе была уже другая эпоха, Хусейн Исаев заканчивает работу над повестью «Седина» - художественно-документальной историей своей семьи, главной героиней которой стала бабушка автора Меса Исаева. Это его единственное крупное прозаическое произведение, но даже по нему понятно, что автор повести обладал талантом огромной скрытой силы, который только начал раскрываться и осознавать себя – как любимый Исаевым Лермонтов, оказавший большое влияние на его ранние поэмы и стихи.

Вот начало этой повести:

«На трассе Грозный – Ищерская, в лощине Терского хребта, расположилось село Калаус. Если выйти за село в восточном направлении, в глубь по лощине, то можно понять и малому, что холмы и ямы, заглаженные временем, рвы и траншеи - все это шрамы войны, их вечно ноющие в памяти раны.

Холмы - это развалины бывшего аула Верхний Калаус, на веку которого много слез матерей, жен и сестер, крови бесстрашных, а зачастую и безвинных мужчин.

Не раз, приезжая в Калаус, старая Меса читает эти развалины набухшими от слез глазами, приглаживая прядь снежно-белых волос, и они как бы говорят ей: «Прости нас за твою седину. Здесь начались твои страдания».

Да, в этом ауле начались нечеловеческие страдания моей бабушки Исаевой Месы, сумевшей все-таки перенести все тяготы и лишения, свалившиеся на ее долю, нашедшей в себе силы вырастить и воспитать дочь и четыре сына. И ей я посвящаю эту повесть.

Я не даю героям своей книги псевдонимы, ибо превратить их судьбы, их жизнь в прообразы было бы преступлением. Я называю их своими именами».

2 Распечатать
Наверх