Блог «Голос гор. »
16 февраля 2014 458

ХАЙБАХ. Преодоление лжи

ХАЙБАХ. Преодоление лжи

lamanaz Мысли ЧеченцаАвтор блога

Забыть, забыть велят безмолвно,

Хотят в забвенье утопить

Живую быль. И чтобы волны

Над ней сомкнулись.

Быль - забыть!

А. Твардовский. По праву памяти.

Нельзя переписывать историю, недопустимо искажать ее. Смотреть за тем, чтобы в ней сохранялось необходимое государству содержание, и она правильно, с точки зрения власти, интерпретировалась, призвана специальная правительственная комиссия. Однако все громче голоса «ура-патриотов», настаивающих на том, что дорога к былому месту России в мире лежит только через возвеличивание таких «национальных героев», как генерал Ермолов или «отец всех народов» Сталин.

На пике горбачевской перестройки, на начальном этапе ельцинской «демократии», как и во времена хрущевской «оттепели», в недрах страны проснулась наивная вера, что развенчивание культа личности Сталина в российской истории получит продолжение, что хотя бы будут названы имена виновников уничтожения миллионов невинных людей. Но от надежд на покаяние на государственном уровне в последние годы не осталось и следа: общечеловеческие, демократические ценности часто поддерживаются лишь на словах, но никак на деле.

«Чеченская» тематика - не исключение. Так, в еще нередких публикациях в СМИ, посвященных депортации чеченцев и ингушей в феврале 1944 года, сохраняется в полной мере «налет» сталинских времен, густо сдобренный нарастающей неприязнью, а то и ненавистью ко всем кавказским народам. Смысл или подтекст новых «исследований» по данной тематике сводится к тому, чтобы убедить читателя в нескольких вещах, а именно:

1. Сталинский режим не был агнцем, но и с чеченцами не все «чисто»: у них там всегда, особенно в войну с Германией, процветал бандитизм, имело место, пусть пока еще и недоказанное, сотрудничество с фашистами, хотя сама территория Чечено-Ингушетии ни одного дня не находилась под оккупацией. Потому-де обвинение в пособничестве врагу и выселение народа было вынужденной, но оправданной мерой.

2. Депортация, в силу огромного масштаба порученной специальным частям операции, не могла пройти без издержек, но потери, понесенные чеченцами и ингушами в ходе самого выселения и последующих 13 лет нахождения в ссылке, не такие большие, как их «рисуют» сами чеченцы или сочувствующие им историки и журналисты. Без внимания, как недостоверные, оставляются даже те данные о жертвах операции «Чечевица», которые содержатся в официальных документах.

Например, о Хайбахе, где были заживо сожжены больше 700 человек, ряд современных российских «исследователей» говорит как о нечто недоказанном, существующем лишь в воображении самих чеченцев. При этом игнорируется даже то обстоятельство, что еще в 50-е годы прошлого года этим вопросом занималась специально созданная ЦК КПСС комиссия. Изучив все материалы, в том числе с выездом на место, в Хайбах, она сделала однозначный вывод: бесчеловечное преступление имело место быть, факты, сообщаемые по этому поводу в обращениях в Москву (в частности, ставшим очевидцем злодеяния Дзияуддином Мальсаговым), не подлежат сомнению. Но удивляться отрицанию бесспорных, очевидных событий частью российского общества не приходится: ведь и бессудную казнь тысяч польских офицеров до недавних пор приписывали гитлеровской Германии. Безусловно, если бы вермахт смог на несколько недель или месяцев взять под контроль Чечню, то обнаруженные в Хайбахе останки сожженных людей давно поторопились бы списать на кровожадных фашистов. Но раз они ни единого дня не хозяйничали в чеченских горах, то проще и легче объявить пепел Хайбаха мерещащимся только самим чеченцам. У кого же в головах нездорово на самом деле? Кто пытается «досочинить» историю, а кто – донести ее такой, какой она есть, без изъянов и купюр? Всегда ли «правда для внутреннего потребления» зиждется на исторической действительности? Можно ли получить ответы на эти вопросы по истории о том, сколь долго и мучительно открывалась трагедия Хайбаха российскому обществу и миру?.. Правда Хайбаха десятилетиями являлась государственной тайной за семью печатями. Некоторые из выживших свидетелей и родственников жертв бесчеловечной операции, проведенной войсками НКВД под командованием комиссара госбезопасности 3-го ранга Михаила Гвишиани в конце февраля – начале марта 1944 года, после насильственного переселения были разбросаны по огромным просторам Казахстана и Киргизии. Они не смели говорить о хайбахских событиях под страхом безжалостной расправы со стороны властей. Другие – и их было абсолютное большинство – знали о Хайбахе лишь с чьих-то обрывочных слов, фраз. Третьи, воспитанные в советском духе, не могли и не хотели поверить в то, что советские войска сотворили такое с живыми людьми. Ведь, в представлении большинства советских людей, даже громя фашистов, Красная – Советская армия не творила насилия и произвола над немецким народом – женщинами, детьми, стариками.

С момента восстановления ЧИАССР, как и в годы депортации, дамокловым мечом продолжал нависать над головами чеченцев всесильный КГБ. Им предпринимались разные меры, чтобы ни малейшая информация о Хайбахе не просочилась в общество. Можно отследить и некую продуманную последовательность в этих действиях. Так, восстановив ЧИАССР, власти запретили тем чеченцам, которые до выселения жили в горных районах, возвращаться в родные селения, и тысячи горных поселений – больших и малых – десятки лет оставались незаселенными, разрушались. Вместе с этими аулами и хуторами в небытие, по мнение властей, должно было уйти и то, что здесь происходило в феврале-марте 1944 года. Позднее сельскохозяйственным предприятиям разрешили использовать горы с их альпийскими лугами в качестве места для развития отгонного животноводства. В результате, например, бывшая конюшня бывшего колхоза имени Берия, в стенах которой под пеплом покоились останки сотен сожженных человек, была превращена в летнюю овчарню – кошару. Десятки лет под овечьим навозом, под копытами многотысячных отар, загоняемых на ночь все летние месяцы, «трамбовались» и останки жертв Хайбаха, и память живых. Те, кто пытались выразить недовольство, протест, брались на учет и «обрабатывались» тем же КГБ, райкомами партии, органами власти на местах. Одним из последних, кого подобным образом «обработали», стал водитель одного из транспортных предприятий Урус-Мартана, который на отдыхе с друзьями на лоне природы рассказал им о сожжении своих родственников в Хайбахе.

С началом горбачевской гласности и перестройки ситуация изменилась – стало невозможно сдерживать поток рвущихся наружу государственных тайн. Начала спадать и завеса молчания вокруг событий в Хайбахе. Испытав поначалу шок от открывающейся правды истории, население тогдашней Чечено-Ингушетии все настойчивее добивалось правды о тех методах, которые использовались при выселении. Власти оказались в сложном положении: скрывать и дальше то, что и так на слуху у тысяч людей, перестало иметь смысл, но как открыть и саму правду, не застраховав себя от народного возмущения и гнева?

По наиболее распространенной печатью версии, тайна Хайбаха стала открываться с момента, когда в Грозный из Москвы приехал генерал Степан Кашурко. Занимаясь розыском безвестных героев Великой Отечественной войны, он обнаружил на берегу Десны в районе Новгород-Северского останки погибшего 12 марта 1943 года разведчика 2-го гвардейского кавалерийского корпуса Бексултана Газоева. У него – в непромокаемом пакете на груди – было неотправленное письмо матери, адресованное в Хайбах. Но из республиканского военкомата Чечено-Ингушетии генерал получил ответ, что такого населенного пункта на территории республики нет и никогда не было. Кашурко прилетел в Грозный и уже от первого секретаря обкома Доку Завгаева узнал, что от Хайбаха остались одни развалины, что «при депортации там были сожжены люди, но говорить и писать об этом запрещено». По просьбе генерала ему выделили вертолет, и он вылетел в Хайбах. Как полагают многие, Степан Кашурко вместе с вылетевшей с ним группой составил акт, который якобы и стал основанием для возбуждения уголовного дела. В действительности же все обстоит несколько иначе. К этому времени, например, в Урус-Мартане активно работала группа, которая по крупицам собирала материалы и данные обо всем, что происходило в этом районе и республике в день выселения. Неформальным поисковиком, как тогда было принято говорить, являлся Руслан Туликов, в те годы заведующий отделом пропаганды и агитации райкома партии. Эта группа, в частности, неопровержимо доказала, что уже в первый год после выселения чеченцев с могил на кладбищах выкапывались надмогильные камни – чурты, которые затем использовались для прокладки дорог и тротуаров, сооружения фундаментов жилых домов, свиноферм, мостов. Так что не случайно кадры с главным героем, плачущим на уложенных в полотно дороги сорванных с могил чуртах, вошли в фильм «Ночевала тучка золотая», снятый по одноименной повести Анатолия Приставкина.

Позднее Туликову, его товарищам удалось установить точное место массового захоронения на территории Урус-Мартановской районной больницы. Когда буквально «по косточке» сняли один, затем второй скелет, стало ясно: ни штабеля, ни иного порядка нет. Людей сбрасывали или сталкивали в яму, потом засыпали еще горячим шлаком… Погребенными под грудами шлака и мусора оказались больные, попавшие на стационарное лечение перед самым выселением. Они тоже были, по выражению Гвишиани, «ликвидированы ввиду нетранспортабельности». Забегая немного вперед, следует сказать, что после завершения экспертизы все останки были преданы земле по мусульманским обычаям. И сделать это было непросто: для останков каждой жертвы нужны были свои носилки-барма, бурка, материал для савана, необходимо было вырыть могилу… Потом на месте захоронения на территории больницы установили памятную плиту – чурт, а на окраине Урус-Мартана – гранитный памятник всем жертвам февраля 1944 года.

На центральной площади Урус-Мартана в тот период собирались многотысячные митинги как для того, чтобы почтить память жертв, так и для поддержки тех, кто вел многотрудную работу по отделению правды истории от плевел. Эти месяцы и годы можно и нужно считать периодом, когда единство народа достигло своего апогея. Оставаться в стороне от этого процесса сплочения наиболее здоровых сил общества не мог ни один здравомыслящий человек. Поддержка ощущалась со всех сторон. По мнению активистов того периода, многое из того, что тогда удалось достоверно установить, подтвердить документами, по сию пору оставалось бы вне доступа для граждан без той помощи, которая оказывалась, например, тогдашними сотрудниками местного отделения КГБ Сергеем Безминым и Сулейманом Абдурахмановым. Руслана Туликова от гнева республиканских и московских властей не раз, и не без риска для собственной карьеры, защищал тогдашний первый секретарь райкома партии Ваха Сагаев.

По идее, расследованием событий в Хайбахе – по признаку территориальности – должен был заняться Ачхой-Мартан. Но, видимо, в высших кабинетах республиканской власти решили, что с задачей наилучшим образом справится Урус-Мартан. С одной стороны, в полной мере доказали свою дееспособность общественные силы в лице того же Руслана Туликова, других. С другой – и прокурор района Руслан Цакаев, и первый секретарь РК КПСС Ваха Сагаев, юрист по образованию, являлись депутатами Верховного Совета республики. Иначе говоря, это были люди, которые на первых альтернативных, демократических выборах в ЧИАССР подтвердили, что пользуются поддержкой и доверием активной части населения. В-третьих, по уровню «гласности, демократии» Урус-Мартан шаел далеко впереди всех других районов, и не было ни одной причины не доверять ни общественным, ни государственным силам этого района.

В группу, которой предстояло заняться расследованием событий в Хайбахе в феврале-марте 1944 года, вошли разные люди. Прежде всего, это были Руслан Цакаев и Руслан Туликов, криминалисты, судебно-медицинские эксперты, представители общественных организаций. Отдельной большой группой были представлены сотрудники СМИ. Все следственные действия в Хайбахе осуществлялись с осуществлением фото- и видеосъемок. Свидетели, в том числе Дзияуддин Мальсагов, на месте показывали и рассказывали все, что они видели в Хайбахе в самый страшный день его истории. Раскопанные останки людей, фрагменты одежды, обуви, женских украшений – все хранило следы воздействия высокой температуры, огня. Из первых же «шурфов», пробитых вручную в развалинах конюшни через спрессовавшийся в камень овечий навоз, была извлечена зола вперемешку с фрагментами человеческих костей, в частности, обгорелые фаланги пальцев. Чем больше работала группа в Хайбахе, тем больше добывалось неопровержимых доказательств применения здесь войсками под командованием Гвишиани фашистских методов борьбы с населением. Работа, начатая 2 июня 1990 года, растянулась на недели, месяцы. На основании уже собранных материалов прокурор Руслан Цакаев принял решение о возбуждении уголовного дела. К началу первой войны в 1994 году оно состояло из нескольких десятков томов. Потом, по неизвестным пока причинам, с разрешения властей «независимой Ичкерии», дело перекочевало в Ростов-на-Дону, в военную прокуратуру. И застряло там, без малейшей надежды на продолжение следствия, привлечение – пусть заочное – к ответственности виновных в уничтожении сотен невинных людей.

Почему делу не дали «ходу»? Прямых ответов нет. Но выводы можно делать, например, из той переписки, которую Руслану Туликову пришлось вести по факту обнаружения массового захоронения на территории ЦРБ. Из заявления Р. Туликова в прокуратуру района: «… В 15 метрах от детского отделения (старого здания районной больницы) во время раскопок мною, в присутствии фотографа райбыткомбината т. Ибрагимова Л.И., экскаваторщика птицефабрики т. Давлетукаева Н., обнаружено место массового захоронения людей. Их останки скрыты под шлаком, различными бытовыми отходами… Уверен, что многие организаторы и участники этого произвола и насилия – руководители, работники партийных, советских и административных органов – ныне живут и здравствуют. Население района вправе знать их имена. Их преступления направлены против народа, поэтому убедительно прошу Вас назначить расследование вышеизложенных фактов преступлений против населения Урус-Мартановского района. Каждый житель вправе требовать судебного процесса. Это не слепая месть, а законное право пострадавших людей…» Затем потребовалось написать в прокуратуру республики. Из заявления Р. Туликова: «5 июня (1990г. – ред.) я обратился с заявлением на имя прокурора района… Изъятие останков проведено 7 июня текущего года. Прошло 1,5 месяца, однако до настоящего времени не начата судебно-медицинская экспертиза останков… В связи с этим, прошу Вас ускорить судебно-медицинскую экспертизу и всестороннее исследование данного факта. Настаивая на своем заявлении, я хотел бы получить мотивированный ответ на вопрос: почему не возбуждается уголовное дело по данному факту?..»

Ответа Руслан Туликов не получил. После его обращения в Верховный Совет комиссия законодательства, законности и правопорядка направила в прокуратуру следующий запрос: «Прокурору Чечено-Ингушской АССР т. Пушнику А.В. Направляю Вам заявление зав. идеологическим отделом Урус-Мартановского РК КПСС т. Туликова Р.Р. о необоснованном затягивании проверки по факту обнаружения массового захоронения людей в с. Урус-Мартан для проверки и дачи ответа заявителю. Председатель комиссии А. Петренко».

«Ответ заявителю» не дан по сей день. Нет ответа и на вопрос, почему позднее за экспертизу останков затребовали 30 тысяч рублей (по тем временам, цена трех автомобилей марки «Жигули»). Не удалось добиться тогда и создания специальной комиссии Верховного Совета ЧИАССР по расследованию фактов бессудных расправ над жителями республики в феврале-марте 1944 года. Без внимания были оставлены и заявления Руслана Туликова о том, что, по его данным, на территории района находятся еще несколько мест массового захоронения людей. А ведь тогда расстреливали, сжигали, умерщвляли невинных людей не только в Хайбахе и Урус-Мартане.

Сегодня в республике – иная ситуация. Она ускоренно восстанавливается из руин двух войн. В прошлом остались зачистки, редки случаи бесследного исчезновения людей. Но тысячи людей значатся пропавшими без вести, и их розыск ведется пока без подключения всех имеющихся у государства возможностей. Ждет своего решения предложение властей и правозащитного сообщества о создании на федеральном уровне Межведомственной комиссии по розыску без вести пропавших. И в день очередной годовщины депортации чеченцев и ингушей невозможно не напомнить и об обязанности государства довести до логического конца расследование по тем казням, что были совершены в феврале-марте 1944 года в Хайбахе, Урус-Мартане… Эти бесчеловечные злодеяния в отношении ни в чем не повинных людей не могут иметь срока давности. Безусловно, усилиями таких людей, как Руслан Туликов, общество рано или поздно узнает правду о насилии и произволе, творимых органами власти, их представителями. Но это – не вся правда истории. Она, правда, нуждается и в том, чтобы исторические события, в особенности те, что имели трагический характер для большой массы людей, получили должную оценку и со стороны самого государства.

http://www.nana-journal.ru/states/red-wheel/305-haybah-overcoming-of-lie.html

0 Распечатать
Наверх