06 декабря
Блог «Блог Барсова»
30 октября 2015 14950 4

Исламская философия

Исламская философия

b-barsov5 Магомед Султанов-БарсовАвтор блога

ЯЗЫКОВОЙ ФАКТОР В ИСЛАМЕ И

МЕТОДЫ ОБРАЩЕНИЯ К ЛЕГИТМНЫМ ПОБЕДАМ

Этой 10-й лекцией мы завершаем Курс исламской философии.

Тема «Языковой фактор в исламе и методы обращения к легитимным победам» выбрана не случайно. Качество философии напрямую зависит от качества языка и наоборот, чем качественнее философские знания, тем качественнее язык. В свою очередь качество языка и философии определяется качеством базовой обусловленности между людьми одного этноса и представителями разных этносов между собой, преодолевая языковые барьеры посредством изучения языков друг друга. Так и только так устанавливается базовая обусловленность языка и знания внутри общества в рамках одной юрисдикции (государства) и на международной арене между суверенными обществами.

Как видите, вопросы качества языка и философии не менее сложны, чем математические теоремы. А с учетом тянущихся сквозь века богословских проблем, возникающих в силу полисемичности (многозначности значений слов и терминов) языка актуализм языкознания (лингвистики) и философии (теории познания) многократно обостряется. Поэтому нелишне напомнить о пройденном в 6-й лекции материале «Исламская философия как толкования толкования»... Мы в нем говорили об интерсубъективности как понимания опыта сознания Другого по всей градации социальной культуры – интерсубъективация между индивидами, группами, этносами, социальными прослойками и классами, а так же религиозными сообществами по тому же градированному порядку, опираясь на который только и можно обеспечить базовую обусловленность языка и знания в обществе.

Ислам как совершенная религия был дан пророку Мухаммеду в Коране – священной речи Всевышнего Аллаха. Но вопрос о том, насколько качественно и верно рецептирован (воспринят, усвоен) ислам мусульманами зависит опять-таки от качества языковой и философской культуры. [Мой Учитель неустанно повторял нам]: «Хотел бы я посмотреть в глаза тому алиму, который отвергает философии и говорит, что качество научного языка не влияет на качество усвоения вероучения...» Ведь мы, живущие в постсоветскую эпоху мусульмане, свидетели того, как ничтожно малая группа фанатиков, открыто враждующих с мудростью (См. мизософы; ирационалисты; фанатики), компрометируют исламский мир, наносят колоссальный вред делу мусульманского развития.

Сама же языковая культура есть феномен более широкий нежели лингвистическая наука в ее академической форме, выделившаяся в начале XIX века из академической философии. До этого наукой о языке, лингвистикой и литератураведением (См. филология) занимались философы и богословы, которые в силу своих специфик, основных задач, лежащих в несколько иной плоскости, чем языковые структуры, не могли решать ряд стилистических, орфографических, морфологических, синтаксических, семиотических и нек. др. проблем языка.

Тем не менее, в вопросах семантики языка философия остается впереди всех научных и богословских дисциплин и видов искусства. Конечно, это вовсе не значит, что философия непосредственно продуцирует язык для всех наук, богословий (исламской, христианской, иудейской) и видов искусства; философия продуцирует язык для всех областей человеческой деятельности опосредованно, через детерминацию категориально-понятийного аппарата и культурологического интенционализма. Философские понятия и концепты о мире и мыслящем духе, детерминируя интеллектуализм в русле общечеловеческой агрегации разума и морали детерминирует цивилизацию в целом.

Мизософы (враги мудрости), разумеется, не согласятся с постулатом, утверждающим, что философия стоит в авангарде языковой семантики и, соответственно, культуры. Они орудуют не только в догматике, но и в политике, административно-чиновничьем аппарате и даже в сферах фундаментальной науки (См. сциентизм и антисциентизм). И с этим ничего не поделаешь. Пусть не соглашаются. Если бы философия зависела от конвенционализма[1] (договорных согласований между учеными, богословами, политиками и юристами), то сегодня философия как особая форма общественного сознания уже перестала бы существовать. И все же, философия частично зависит от конвенционализма, что видно из истории развития евро-христианских и исламских стран...

Тут нам придется немного отклониться в исторический экскурс.

Темпоральной (временной, динаминизирующей события) точкой отсчета для сравнительного анализа развития философии в странах ислама и христианства следует взять IXвек, деятельность Аль-Кинди (ок. 800 – ок. 879), родоначальника арабо-мусульманского перипатетизма, заслуженно прозванный еще при жизни «Философом арабов», и уже завершившуюся эпоху патристики, определившую собой начало более мощной философской школы – схоластики. Современником Аль-Кинди был Иоанн Скот Эригуена (810 – 877), крупнейший христианский философ того времени, родоначальник схоластической школы христианской религиозной философии.

Тут важно учесть еще и такое немаловажное обстоятельство, Аль-Кинди пришел в философию практически не имея исламской традиции философствования и написал такие труды, как «Обзор сочинений Аристотеля», «О пяти сущностях», «О ближайшей причине возникновения и уничтожения», «Об определениях и описаниях вещей» и ряд др., в т. ч. о любви, о музыке. А его современнику, евро-христианскому оппоненту, ирландцу по происхождению Эригуене, что значит на лат. «из страны зимы», было значительно проще совершать восхождения разума по кривой [неимоверно сложной линии] познания, ибо в христианстве со IIвека н. э. формировалась религиозно-догматическая школа патристики (собрание сочинений Отцов церкви), в рамках которой на ряду с догматикой развивалась еще и философия. И чтобы не говорили евро-американский и российские сторонники арабо-мусульманского комплиментаризма (приписывание средневековым мусульманам чрезмерно больших успехов в науке и искусстве), евро-христианская философия развивалась с непрерывной связью с античной философией. Конечно, евро-христианская философия испытали большое или даже труднопереоценимое влияние исламских философов и мыслителей. Однако, сводить философию вкупе с алгеброй (Аль-Хорезми), оптикой (Альгазена) ко всему кругу знаний средневековья было бы очень опрометчиво... Ибо в этом случае возникает ряд вопросов: «Куда же потом подевалась исламская наука?» «Где цепочки мыслителей и ученых, продолживших великие достижения мусульманских ученых?» «Какие исторические источники (рукописи, книги, артефакты) сохранились из наследия великих мусульманских ученых?»

Тут наблюдается еще один любопытнейший исторический факт: величайшим отцом христианской церкви был Иоанн Дамаскин(ок. 650 – ок. 750), сирийский араб с родовым именем (фамилией) Мансур (араб. победоносный); служил при дворе халифа Язида (из династии омейядов), который по преданию отрубил ему руку, а затем убедился в его не виновности... Историки христианства утверждают, что Дамаскин практически завершил формирование патристики (Тертулиан, Климент Александрийский, Василий Великий, Иоанн Златоуст, Августин Аврелий и мн. др.) и ознаменовал своими многочисленными догматическими и философскими сочинениями начало схоластики, то есть подготовил теоретико-догматическую почву для дальнейшего развития евро-христианской философии.

Наиболее сильными представителями схоластической философии являются Ансельм Кентерберийскй (1033 1109), Иоанн Росцелин (ок. 1050 – ок. 1122), Пьер Абеляр (1079 – 1142), Фома Аквинский (ок. 1225 - 1274), Уильям Оккам (ок. 1285 – 1347). Они подготовили почву для еще более сильного развития евро-христианской философии - эпохи философии Нового времени (Френсис Бэкон, Рене Декарт, Юм, Гоббс, Локк, Лейбниц); её сменила эпоха Немецкой классической философии (Кант, Фихте, Шеллинг, Гегель), которая вырвала Европу из средневековья и направила на политэкономическое господство над миром, практически реализованное в процессе постклассической философии, в ходе которой свершилась научно-техническая революция. То есть количественные явления евро-христианской философии перевели Евро-Америку вкупе с Россией в техногенное качество, читай сделали их лидерами политико-правового пространства на планете.

Аль-Кинди, первый мусульманин обратившийся к трудам Аристотеля, и благодаря ему в мусульманских богословских дисциплинах имеется формальная логика, называемая по-арабски «мантык». В своей деятельности он испытывал большие трудности в плане осмысления и толкования исламской догматики, а потому опирался на труды мутазилитов (первых систематизаторов исламского богословия), которых мы понимаем, как полу-философов, полу-богословов. Они с одной стороны провозглашали примат разума над верой, а с другой – основную цель для исламской уммы видели в очищение таухида от концептных примесей до кристальной чистоты [персонифицированной священной 1-цы].

Но увлекшиеся таухидом мутазилиты, считая себя обязанными внушить всем мусульманам, что, если нет ничего невозможного для Аллаха, то и речь Его, ниспосланная пророку Мухаммеду (с.а.в.) и названая уже на земле Кораном, не может иметь равную Аллаху атрибуцию – вечность. Как людей одаривает Аллах раем или наказывает адом по Своему пожеланию, так и речь Свою Он творит по Своему пожеланию[2]...

Аль-Кинди, согласно некоторым косвенным источникам (да простит нас Аллах, если это не соответствует действительности), говорил мутазилитам, с кем был очень близок во взглядах и дружбе, что народ, в том числе алимы, не готовы к столь кристальному пониманию таухида. Даже греческие философы, аристотелевцы и неоплатоники, не владеют столь исчерпывающим методом редукции (сведением сложного к простому и/или сведения множественного к единичному), чтобы представлять Создателя миров в предельно сжатой Единице, как вы того желаете. Поэтому лучше оставить михну[3] (араб. испытание) и попытки очищения таухида до лучших времен, иначе это может очень плохо кончится...

И ведь закончилось плохо.

Конец михне был положен в 849 году халифом аль-Мутаваккилем, который будучи малообразованным и малорелигиозным человеком запретил всякие дискуссии о происхождении Корана, что однако не спасло его от бунта армии и насильственной смерти, а мусульман – от проблем, которые пытались решить мутазилиты, но до сих пор, как ни странно, не решенные...

Мутазилиты были истреблены почти поголовно, что мы расцениваем, как великую религиозно-интеллектуальную трагедию в исламской истории. Но как бы то ни было, основатель исламской философии Аль-Кинди, благоразумно отошедший от мутазилитов (отошел от отошедших – закономерность в идейных дифференциациях) и умер своей смертью, оставив великое интеллектуально-философское наследие грядущим поколениям мусульман, которые развивали его под вечным страхом гонений со стороны сугубых догматиков и поддерживающих сугубый догматизм правителей. Потому и ряду других причин исламские философы не смогли развить исламскую философию до закономерной степени, дающей логическое удовлетворение. Например, параллельное и конкурентно продуцированная научно-техническая революцию была бы такой логической удовлетворенностью. Однако, надо признать, что мусульманские богословы и правители прозевали эпоху научно-технической революции по непростительно банальным причинам – интеллектуального лодырства и предвзятого, а в ряде случаях и агрессивного отношения к философии.

Великая инерция к познанию мира и мыслящего духа, совершенно необходимые для совершенствования индивидуального и общественного имана[4] – символа исламской веры, в котором спрессована градация исламского вероубеждения: (Верую в Аллаха и признаю ангелов, книги, пророков, судный день и предопределение), была практически прервана со смертью крупнейшего исламского философа [шариатского судьи г. Каира] Ибн Халдуна в 1404 году.

Более поздние попытки исламских интеллектуалов и прогрессивно мыслящих богословов/догматиков восстановить великую традицию арабо-мусульманского перипатетизма до сих пор не увенчались успехом. В наше время, как и в ходе нескольких последних веков, исламские философы трудятся в форме невидимого колледжа[5], чему имеются ряд существенных причин.

Мы назовем основные:

1)Социоморфные тенденции иррационального типа в вероучениях ислама.

2)Чрезмерно высокая акцентация внимания на основных догматах, которые достаточно хорошо известны и никуда бы не делись из форм исламского сознания.

3)Тотальная схематизация вероучений ислама.

4)Реакция на инакомыслие, которая давить на корню живую исламскую мысль.

5)Слабость интерсубъективизма в мусульманском интеллектуализме.

Отсюда ряд вопросов и методологических предложений.

1.Должны ли мусульмане смирятся с таким положением дел в вероучениях ислама? – Нет и еще раз нет.

2.Каков наиболее верный путь к преломлению тенденций отставания? – Обращение к великому наследию арабо-мусульманского перипатетизм.

3.Как быть с широко распространенным в сообществах мусульман тенденцией неверного толкования ряда аятов Корана, в котором говориться: «А кто судит не потому, что низвел Аллах, те – несправедливы (аят 49 (45), сура 5, Трапеза)?

Мусульманские догматики, особенно иррационального толка, редуцирует к этому запрету ни много ни мало – позитивное право. Даже действующие законодательства стран пребывания, благами которых они бессовестно пользуются (получают пенсии, социальные пособии, виды на жительство, работу, зарплату, правовую защиту, образование, медицинские услуги и т. д. и т. п.) они без разора соответствия духу ислама объявляют враждебными для мусульман. Дело этих иррационилистов доходит до того, что и прав подпадают под их, ложно толкуемый запрет. Такая тотальность не позволяет мусульманам переходить от преступных форм реваншизма (религиозно-политического экстремизма и терроризма) – к легитимным формам борьбы в рамках позитивного права.

Если сила экстремизм и терроризма в преступных методах борьбы, то сила исламской философии – в шариатской и право-позитивной легитимации всего, что соответствует букве и духу Корана.

Отсюда другой вопрос:

Сотрудничество с теми, кто в мире и согласии с мусульманами, имеет шариатскую легитимность? Имеет. Разумно ли с точки зрения шариата навязывать немусульманскому сообществу мира сотрудничество на основах ислама? Нет. Достаточно и того, что формы сотрудничества не будут носит антиисламский характер. А это возможно лишь при условии знания позитивного права и юридические норма международного права. Следовательно, формы исламского сознания надо повернуть с иррационального курса на курс рациональных преобразований.

Тогда и только тогда мусульманское сообщество мира сможет преломить негативный ход истории и перейти к легитимным победам в исторической конкуренции цивилизаций.


[1] КОНВЕНЦИОНАЛИЗМ (от лат. conventio - соглашение) — направление идей в философии науки, согласно которому принятие определенных суждений, выражающих то или иное решение эмпирических проблем в рамках научных теорий, вытекает из ранее принятых понятийных (терминологических) соглашений. К самим этим соглашениям не применяются эмпирические критерии истинности; они обусловлены соображениями удобства, простоты, эстетического совершенства и др.

Основателем конвенционализма принято считать А. Пуанкаре. Извлекая урок из опыта применения аксиоматического метода к ряду математических дисциплин (в первую очередь — развития неевклидовых геометрий), он сделал вывод о том, что аксиомы суть продукты соглашений, не имеющие опытного происхождения; выбор той или иной аксиоматической системы обусловлен соображениями удобства и продуктивности математического доказательства.

В. Н. Порус. // Новая философская энциклопедия. В четырех томах. / Ин-т философии РАН. Научно-ред. совет: В.С. Степин, А.А. Гусейнов, Г.Ю. Семигин. М., Мысль, 2010, т. II, Е – М, с. 283-284.

[2] Если руководствоваться этой мутазилитской позицией, то апофатические (невозможные, исчисляемые от обратного) сифаты (атрибуты) Аллаха, которых насчитывается 20 (20 сифатов аподиктических (прямые, положительные) и 1 – возможный; всего 41 сифатов Аллаха) оказываются под большим вопросом... Их придется корректировать или исключить из вероучения полностью, заменив какими-то другими представлениями. А это очень сложно, если вообще возможно. Следовательно, перфекционизм мутазилитов, хоть и был нацелен на благо уммы, в ряде вопросов оказался ошибочным.

[3] Михна – это мусульманский аналог христианской инквизиции. Для сравнения: михна просуществовала с 833 до 849, ок. 16 лет, а инквизиция – вплоть до XIX века. Михнисты (солдаты мутазилитов) не совершили ни одной публичной казни (или не успели развиться настолько, чтобы творить аналогичные инквизиторским злодеяния). Они только порицали, штрафовали и банально избивали, после чего некоторые погибали; так после избиения в тюрьме основатель 4-го мазхаба Ахмад Ибн Ханбал был отпущен на волю, но через месяц скончался.

[4] Общественным иманом мы называем исламскую коллективную интерсубъективацию.

[5] НЕВИДИМЫЙ КОЛЛЕДЖ

неинституционализированная группа исследователей, согласованно работающих над общей проблематикой. Термин, введенный Д. Берналом, был развернут Д. Прайсом в гипотезу о «невидимых колледжах» как коммуникационных объединениях, имеющих определенную достаточно устойчивую структуру, функции и объем.
Гипотеза о «невидимом колледже» была в 1960—70-х гг. подвергнута тщательному эмпирическому исследованию (С. Кроуфорд, Д. Крэйн, Н. Маллинз, Б. Гриффит и др.) с неожиданно серьезными результатами. В ходе исследований не только подтвердилось наличие групп с совершенно определенными и достаточно устойчивыми параметрами, но и выяснились структурные, динамические закономерности развития таких групп как общей формы становления новых исследовательских направлений и специальностей.

Э.М. Мирский. // Новая философская энциклопедия, 2003.

2 Распечатать
Egor Egor 30 октября 2015, 20:09

мне кажется или Ваша тема предполагает некую секуляризацию ортодоксального мусульманского сообщества, с переводом отдельных религиозных посылов в русло одинаковых трактовок более гуманистического характера, с учетом этнического и религиозного разнообразия современного общества?

3
Мурат Мухамеджан 02 ноября 2015, 08:23

Да, так и есть. Многими ранними мусульманами ислам воспринят неверно. Из-за этого в мусульманском мире запрещена философия. Поэтому современные фанатики, слепо следуя за предками, наносят вред делу мусульманского развития.
До аббасида аль-Мутаваккиля мусульманская мысль развивалась бурно. После того, как на арену вышли традиционалисты, то началась деградация мусульманской философии. Лучшим примером мусульманской мысли были мутазилиты… Что касается «михны», в которой винят мутазилитов традиционалисты, то на счет нее есть другое мнение. Мутазилиты приветствуют плюрализм мнений, допускают иные подходы к истине и сомнение считают двигателем веры. Поэтому нелогично предположить, чтобы они за разные взгляды на природу Корана, преследовали людей. Ответственность за «михну» ложится на тех, кто возвел в ранг государственной и единственно правильной веры шиизм в начале своего правления, мутазилизм в середине и суннизм в конце. Ответственность ложится на аббасидов. За права ахлю-бейта ратовали аббасиды, свергая омейядов. Именно аббасиды назначили мутазилитов на главные посты, пытаясь снизить шиитское влияние. И опять-таки аббасиды, после метаний между идеологиями, выдвинули суннитов на главные посты, пытаясь снизить влияние пытливых мыслителей-вольнодумцев. Поэтому за политическими гонениями стоят не назначенцы, а их хозяева - аббасиды. Именно они, сделав ставку на суннитов, контролировали сбор и запись хадисов, из которых составилась сунна, ориентированная на арабский традиционализм, абсолютную монархию, джихадизм и, собственно, хадисоцентристский ислам.
Вместе с мутазилизмом мусульманская мысль была почти задавлена, но продолжала жить. Ведь тесные связи Абу Ханифы и ранних ханафитов с мутазилитами и зейдитами известна. К примеру, когда-то господствовавшие в Багдаде при аббасидских халифах мутазилиты придерживались ханафитской школы в праве. Ханафиты Хорезма вплоть до XIV- XV веков были явными мутазилитами. По сути мутазилитами являются различные джадидитские течения среди ханафитов ХХ- XХI веков. Абу Ханифа был учеником Имама Зейда, основателя зейдизма. Зейдиты, считаясь шиитской школой, в вопросах вероубеждений близки к мутазилитской доктрины, а в вопросах права близки к ханафитам.
Но все же мусульманские интеллектуалы не могут поставить философию на должный уровень. Тому есть причина: традиционалисты контролировали (запрещали) все сферы религии с 9 века по 20 век. Результат на лицо: иррационализм, жречество, которое схематизировало ислам, неприятие инакомыслия.
Однако в наш век мы имеем следующие плюсы: падение Халифата (а вместе с ним и традиционалистов), секуляризация мусульман, усиление интерсубъективизма в мусульманском интеллектуализме благодаря интернету.
Эти результаты дают нам следующие возможности: возрождение мутазилизма посредством «невидимого» колледжа, распространение критического мышления среди масс и признание позитивного права. Однако имеется одна проблема, которая не дает нам укрепить эти возможности. Это - сохранение традиционализма в умах мусульман.
Под сохранением традиционализма в умах подразумевается, в первую очередь, традиционалистское мышление, которое ориентировано на следование предкам (предшественникам), преклонение перед их авторитетом и незыблемости решений, принятых в их времена. В узком смысле традиционалистское мышление можно трактовать как слепое следование национальным (племенным) обычаям и устоям. А в широком смысле – слепое следование религиозным (мазхабным) догмам и установкам богословов.
Такой тип мышления, не смотря на темпы модернизации и глобализации в мире, тормозит модернизацию мусульманского общества. Такой тип мышления проявляет нетерпимость к инакомыслию и новаторству во всех сферах жизни. Традиционализм подрубает основы светскости наших государств, т.к. такой тип мышления ратует за трайбализм и клерикализм. Сторонники традиционализма идут на подстраивание истории под себя и на избрание Единственно Верного Религиозного Культа (т.е. идеологии). Причем история и идеология составленная замкнутым кругом людей, окутана ореолом священства, многие вопросы табуированы, критический подход запрещен.
Чтобы побороть традиционализм мы должны уяснить следующие четыре пункта:
1)Следовать Корану. Ислам должен быть кораноцентристким. Причем разум должен довлеть над текстом. 2)Следовать достоверной Сунне. Достоверная Сунна может быть, если она: соответствует Корану и комментирует его, не противоречит логике и реальным фактам, передается надежными людьми и т.п. 3)Мы не должны ставить знак равенства между мнением богослова и мазхабом, а также между мазхабом и исламом. Т.к. мнение богослова - попытка отобразить мазхаб, а мазхаб – попытка отобразить ислам. 4)Мы должны учитывать, что все догмы, фетвы и т.п. появились у наших предшественников под влиянием трех условий: а) Времени; б) Географического положения; в) Различных обстоятельств (социальных, экономических, политических и т.п.). Соответственно, если мы живем в другое время, в другом месте, да еще стесненные другими обстоятельствами, то мы просто обязаны провести модернизацию наших взглядов. А модернизация нуждается в философии и языкознании.

2

Оставить комментарий:

Наверх