04 декабря
02 сентября 2015 5829 0

«Вы воняете»

Бейрут отменяет ялтинский мир
Протестующие несут транспаранты и ливанский национальный флаг в Бейруте (Ливан) 24 августа 2015 года. Фото: © Mohamed Azakir / Reuters
Протестующие несут транспаранты и ливанский национальный флаг в Бейруте (Ливан) 24 августа 2015 года. Фото: © Mohamed Azakir / Reuters

usahlkaro Надежда Кеворкова журналист

В Ливане, где на 4,5 миллиона граждан приходится миллион сирийских беженцев, полмиллиона палестинских беженцев и 2 миллиона вооруженных мужчин, две недели идут демонстрации против мусора под тегом #youStink («вы воняете»). Кому и зачем нужны такие странные волнения в регионе, где бушует война?

Особенности ливанского мироустройства

Ливан – уникальная страна. Второй такой в мире не существует. Здесь армия практически безоружна и не принимает участия в военных действиях. Здесь правительство, парламент, премьер и президент ничего не решают, хотя все места скрупулезно расписаны – сколько от каких религиозных общин должно быть. В делах войны и мира люди и общины легко обходятся без них.

Ливанская шутка об устройстве страны, может, несколько жестковата:

Элементом уникального ливанского баланса является и сама власть.

Она занимает красивые новые здания, где с ней встречаются иностранные коллеги – от этих встреч решительно ничего не зависит, даже если это госсекретарь США.

В разгар войны 2006 года в Бейрут прибыла Кондолиза Райс. В этот день изумленные люди впервые с начала бомбардировок увидели свою армию – она внезапно появилась по маршруту следования гостьи и исчезла, когда Райс улетела. Об армии Ливана можно узнать из Википедии, но увидеть ее в действии не представляется возможным.

Когда вы видите армейские блокпосты, то знайте, что это «Хезболла» попросила армию их здесь поставить.

Полиция, которая на глазах всего мира поливала демонстрантов водой и травила газом, действует лишь на узком пятачке возле правительственных зданий. Ни в какие иные кварталы города и страны она зайти не может.

Ливан полтора года как живет без президента. В принципе он может и дальше так жить. Правда, тогда неясно, чем заниматься парламенту. Вот поэтому парламент сам себе продлевает полномочия с 2009 года. Сейчас он продлил их до 2017 года.

Это маленькая страна с небольшим количеством политических фигур. Если отставить отцов, на их место придут дети, племянники или внуки – так что каждый демонстрант в глубине души понимает, что изменить конфигурацию невозможно.

Бейрут – главный политический город мира, столица всех разведок, кроме израильской. Напомню, что в начале израильских бомбардировок 2006 года 80 израильских шпионов были пойманы и казнены. Баланс всех прочих резидентов сохраняется. Тут плетутся политические и военные интриги, встречаются друг с другом шпионы и диверсанты – и сохраняют нейтралитет.

Знаменитый Филби именно из Ливана бежал в СССР, чтобы избежать худшего.

Такой статус Ливан приобрел после Второй мировой войны. Чем жарче на Ближнем Востоке, тем основательнее в Бейруте устраиваются представители заинтересованных сторон. Так было до сих пор.

При фактическом отсутствии государства в Ливане каждая община обладает территорией, самоуправлением, вооруженной милицией и отмобилизованным населением. Так что действовать шпионам в такой стране гораздо сподручнее, чем в любом самом либеральном пространстве.

Когда я впервые попала в Бейрут, еще лежащий в развалинах после Гражданской войны, за 45 минут пути из аэропорта моим первым собеседником стал участник одной массовой резни со шрамом во все горло, вторым – боец «Хезболлы», третьим – офицер маронитской милиции (католики-марониты – одна из наиболее влиятельных общин страны, в 1970-80-х годах были союзниками Израиля против палестинцев, в дальнейшем от этой линии отказались, но президент Ливана должен быть маронитом).

Если они не стреляют друг в друга, значит, уже заключили союз, который может изменить свою конфигурацию так быстро, как потребует момент. Без каких-либо моральных угрызений.

Самые кровавые политические теракты гремели в Бейруте – большая их часть не раскрыта.

Напомню, что в 1983 году в Бейруте было взорвано американское посольство, в котором проходило совещание резидентуры со всего Ближнего Востока. Тогда же были взорваны американские и французские казармы – погибли почти 300 человек, включая 241 американца.

Заметьте, что никто в ответ не объявил войны Ливану, не бомбил его, не ввел против него санкций и не разорвал дипломатических отношений, как это было сделано против Ирана, Судана, Ливии. Иначе говоря, все понимают, что власти в Ливане – не субъект международного права в общепринятом значении.

15-летняя Гражданская война, которая укатывала Ливан в асфальт с 1975 года по 1990-й, доходчиво показала, что видимые политические союзы эфемерны, а последствия тайных союзов проявляются десятилетия спустя. В ходе этой войны сирийский режим воевал против палестинцев, а спустя некоторое время стал их политическим покровителем. Воевали с палестинцами и шииты, которые теперь являются их союзниками. Католики-марониты были зачинщиками израильской оккупации и коллаборационистами, а теперь поддерживают шиитов и палестинцев.

«Хезболла», не участвовавшая в Гражданской войне, в 1985 году похитила советских дипломатов, а вскоре установила с СССР и РФ рабочие отношения. Бейрут – единственное место, где сунниты и шииты в лице ХАМАС и «Хезболлы» до сих пор сохраняют контакты, несмотря на то, что имеют диаметрально противоположные мнения о событиях в соседней Сирии.

Валид Джумблат, лидер друзов и сын убитого Камаля Джумблата (главы друзской общины), олицетворяет политическую переменчивость как принцип – он столько раз менял свою позицию, что никто в Ливане не удивляется его способности постоянно нарушать политические договоренности.

Без понимания всех этих тонкостей ливанской политики трудно осознать, насколько странны «мусорные протесты», как и мгновенная смена требований: от «убрать мусор» до того, чтобы изменить систему управления, создать государство, устранить кланы, отказаться от баланса общин.

Образно говоря, если убрать то, что демонстранты называют политическим мусором, то Ливан исчезнет вовсе.

География ливанской уличной активности

Еще недавно – всего 15 лет назад – в Бейруте не было площади, где можно было бы проводить массовые демонстрации. На месте даунтауна сначала были развалины после Гражданской войны, а потом стройка.

Площадь шахидов в Бейруте – место политических митингов с недавней, но бурной историей.

В 2005 году после убийства Рафика Харири полмиллиона человек вышли сюда с требованием, чтобы сирийская армия ушла из Ливана. Она ушла.

Пока Израиль бомбил Ливан в 2006 году, здесь собирались стихийные митинги протеста. А в августе 2006 года прошел миллионный митинг победы над Израилем – именно так в Ливане относятся к тем событиям. Тут праздновали все – сунниты, шииты, христиане, друзы.

В 2008 году Саад Харири созвал здесь митинг в память об убийстве своего отца.

В 2010 году армянская община протестовала на площади против визита Эрдогана.

В 2011-2012 годах сунниты выражали свою поддержку повстанцам в Сирии, а Хассан Насралла выступал с призывами не идти на раскол хрупкого ливанского мира.

Митинг против мусора на площади шахидов похож, скорее, на циничный политтехнологический расчет. И есть основания полагать, что многим не ясно, в чем этот расчет и куда все повернется.

Прежде против религиозно-общинного представительства как принципа устройства страны выступали лишь сторонники Харири. На сей раз демонстранты настроены и против принципа, и против самого могущественного олигарха страны.

Ливан отметил 40-летие начала 15-летней Гражданской войны. Началась она со столкновений палестинцев и маронитской милиции 

От бытового протеста к политическому

Призывы выразить свое недовольство стали появляться в соцсетях с июля.

Около 5000 демонстрантов собрались на площади шахидов под ливанскими флагами 23 августа, скандировали «Вы воняете» и «Революция!», стучали в мусорные баки.

Различить, какие конфессии вышли на площадь, трудно – это молодежь из обеспеченных горожан. Которые, казалось бы, понятия не имеют, что по соседству в Сирии четыре года идет война.

Разгон демонстрации привел к тому, что 20000 человек перешли от эвфемизма о мусоре к требованию изменить политическую систему, к столкновениям с полицией, жертвам и ранениям (около 400 пострадавших).

В ходе беспорядков среди демонстрантов оказались зачинщики, которые быстро радикализировали событие: именно они спровоцировали полицию, которую прежде в Бейруте было не видно, на жестокие ответные меры.

Спустя сутки вокруг правительственных зданий построили бетонную стену. Демонстранты ее разрисовали. А на следующий день стену демонтировали.

#timelapseThe removal of a wall, erected to keep away protesters, it lasted for less than 24 hours، please share - do not freeboot#طلعتـريحتكم #طلعت_ريحتكم

Posted by Alexy Joffre Frangieh on 25 августа 2015 г.

Спустя три дня после бурных столкновений на плакат, против кого демонстранты выступают, пририсовали лидера «Хезболлы» Хассана Насраллу.

Но такой плакат (с лидером «Хезболлы») остался лишь в виртуальном пространстве – на площади его не было.

Отчасти это можно объяснить тем, что «Хезболла» в коррупции не замечена.

Так или иначе, все общины подозревают друг друга в радикализации беспорядков.

Тем временем протестующих перестали разгонять.

Так Бейрут обрел, пусть и очень не надолго, то, чего у него никогда не было, – некую видимость бастиона режима и его бутафорское падение при отсутствии этого самого «режима».

Поговорим о мусоре

Все, что происходит в Ливане в области экономики и строительства, абсолютно непрозрачно, коррумпировано и принадлежит узкой группе богатеев. Но каждый ливанец за пять минут обрисует это «все» лучше любого иностранного эксперта.

В Ливане (как и в Сирии, и в Ираке) нет мусороперерабатывающего завода.

Еще в 1990-х годах деньги из бюджета на такой завод были получены, но его как не было, так и нет.

Саад Харири, могущественный наследник отцовской империи, премьер-министр в 2009-2011 годах, имеет непосредственное отношение к теме мусора. То есть весь мусор Ливана принадлежит людям и компаниям, связанным с его империей.

Эта империя обложила Ливан долгом в 70 миллиардов долларов – именно за мусор. Каждый кубометр за 130$ – эта цена на слуху в Бейруте.

Свалка к югу от Бейрута (расположена прямо на пляже), как и большая часть береговой линии, также принадлежит империи Харири.

В непосредственной близи от свалки он несколько лет возводит искусственный остров для миллионеров из стран залива. Если точнее – не остров, а некое масштабное расширение береговой линии. Его стараниями в Ливане почти не осталось общедоступных пляжей – там либо уже что-то построено для богатых, либо строится.

В июле свалку закрыли. Нового места не выделили.

Об этом рассказали все СМИ, как будто это что-то проясняет.

Гражданская война превратила в мусор всю страну. Мусор в Бейруте не вывозили во время многочисленных политических и военных кризисов, которые в Ливане происходят чаще, чем где-либо. Никто прежде не протестовал.

Повторю, еще 15 лет назад даунтаун отсутствовал. Теперь здесь, помимо правительственных помещений, стоят красивые отели и здания, квартиры в которых раскуплены богачами из Залива. Это такой диковинный остров для приезжих нефтяных королей и их семей.

Лоск несколько померк после мусорных протестов.

Согласитесь, некомфортно в апартаментах, если под окнами стучат в мусорные ведра.

Грозные юбилеи

В феврале 2015 года Ливан отметил 10 лет со дня убийства Рафика Харири, который, как и его сын Саад, был ориентирован на Саудовскую Аравию. В его смерти сначала обвинили Башара Асада, потом четверых военных из «Хезболлы». Американский журналист Сеймур Херш, в свою очередь, обвинил в убийстве Дика Чейни. Саад Харири провозгласил тогда «Кедровую революцию», образовал движение, добился вывода сирийских войск и в конце концов стал премьером.

В апреле Ливан отметил 40-летие начала 15-летней Гражданской войны. Началась она со столкновений палестинцев и маронитской милиции. В итоге палестинцы утратили свои позиции в Ливане, были вытеснены с Юга и стали бесправным сообществом беженцев в густонаселенных лагерях. А сам Ливан обрел именно тот баланс общин, который составляет его неповторимое обаяние.

Каждый кубометр мусора за 130$ – эта цена на слуху в Бейруте

Многие задумываются о том, что статус-кво после Второй мировой войны крошится. Процесс, начавшийся после воссоединения Германии, распада СССР, создания Европейского союза, переформатирования НАТО, западной оккупации Афганистана и Ирака, не может обойти Ближний Восток и его сердце – Ливан. Ведь границы на Ближнем Востоке были проведены именно по итогам Второй мировой.

Если перекройка неизбежна, то изменятся все составные части конструкции – не только страны, но и партии, движения и военные группировки.

Перекройка ялтинского мира, похоже, подбирается к Бейруту вплотную.

Поэтому «мусор» имеет значение – ведь он всегда воняет.

 На английском: Rt.com

0 Распечатать

Наверх