17 февраля
13 апреля 2015 2646 0

Во главе шиитов?

Ирану отводится роль одного из важных полюсов в новой геополитической картине Ближнего Востока
Фото: delyagin.livejournal.com
Фото: delyagin.livejournal.com

usahlkaro Ильгар Велизаде политолог

Иран, который сплел вокруг себя сеть региональных союзников, а в ряде случаев создал представление о наличии у него неких опорных баз в регионе, смог предстать перед остальным миром в роли единственного защитника интересов всех шиитов на Ближнем Востоке.
 
Алавитская верхушка сирийского руководства, иракские шииты и йеменские зейдиты являются в этой схеме звеньями одной цепи, скованной Ираном. Такой шиитский интернационализм, организатором и вдохновителем которого выступает Иран, очень выгодно вписался в доктрину борьбы с ним его извечных недругов – суннитских держав региона и поддерживающих их государств Запада.

Расстановка сил

Реальное положение дел несколько отличается от того, что обрисовывают СМИ: при более детальном рассмотрении оказывается, что единственным реальным союзником Ирана в регионе является группировка «Хезболла».

Цели этой организации практически полностью совпадают с доктриной исламской революции, провозглашенной аятоллой Хомейни. «Хезболла» добивается создания в Ливане государства по образцу исламской республики в Иране. Ни алавиты в Сирии, ни шииты в Ираке, ни тем более зейдиты в Йемене таких целей не преследуют.

Идеологически их взгляды в целом ряде случаев прямо противоположны иранским. Политический шиизм иранского образца никогда не считался основой политических доктрин шиитских групп в указанных странах. Так почему же Иран принято называть основным идеологическим спонсором шиитов Ближнего Востока?

Кому это выгодно? Как показывает практика, и противникам Ирана, и ему самому. Оппоненты Тегерана используют ситуацию, чтобы оправдать противодействие иранской экспансии, а сам он – ради демонстрации своей силы извечным соперникам. 

Единственным реальным союзником Ирана в регионе является группировка «Хезболла»  

Самим же шиитским группам выгодно получать иранскую помощь для решения своих текущих проблем: во-первых, больше им ждать ее неоткуда, а во-вторых, Иран вряд ли захочет расплаты по счетам в скором времени. Ему выгоден процесс, а не результат.

Повстанцы в Йемене жгут покрышки на улицах. Фото: rian.ru

Тегерану важно, удержится Башар Асад у власти, победят ли хуситы окончательно в Йемене, поскольку их победа существенно ограничит силы той же Саудовской Аравии или Турции, не позволит им приступить к более амбициозным геополитическим проектам, которые могли бы еще больше изолировать Иран в регионе.

Враг моего врага – мой друг?

Таков был традиционный посыл иранской внешней политики в регионе, который эффективно действовал на протяжении многих лет. Тегеран, поддерживая еще Хафеза Асада в его соперничестве с Саддамом Хусейном, мало задумывался над тем, что Асад – алавит. Важнее было то, что он – враг Хусейна, который при поддержке Соединенных Штатов и арабских монархий вынашивал планы захвата иранских территорий.

Про алавитские корни стали вспоминать уже после «арабской весны», когда попытка сместить сына Хафеза Асада – Башара – была обставлена внутриплеменными и внутриконфессиональными противоречиями. Ирану выгодно было показать, что он защищает в Сирии не «кровавый режим», а братьев-единоверцев. 

​В период сирийского кризиса Ирану выгодно было показать что он защищает не «кровавый режим», а братьев-единоверцев

В Ираке Иран поддержал тогдашнего премьера аль-Малики, который охотно принял эту поддержку в обмен на упрочение своих позиций во власти. Аль-Малики был шиитом, но он же пытался создать с Ираном и Сирией единую систему региональной безопасности от общих врагов – арабских монархий и курдов. Однако он был вынужден оставить свой пост летом прошлого года под давлением местных курдов и в результате действий суннитских повстанцев, поддерживаемых южными соседями.

Бывший премьер-министр Ирака Нури аль-Малики. Фото: gazeta.ru

Кстати, у аль-Малики был серьезный критик в лице великого аятоллы Ирака, признанного в шиитском мире духовного лидера Али Систани, который, пользуясь непререкаемым авторитетом в Иране, тем не менее оставался для него «темной лошадкой».

Систани всегда поддерживал светскую модель государства и ограничивал вмешательство духовенства в политические вопросы Ирака, из-за чего нередко становился объектом критики с иранской стороны. Это обстоятельство опровергает утверждения некоторых экспертов о «безграничном» влиянии Ирана на иракских шиитов.

И, наконец, Йемен. Там проживают зейдиты – представители одной из умеренных шиитских сект. Они всегда считались у иранских шиитов кем-то вроде раскольников. Значительная часть йеменских политических группировок зейдитов (в частности, хуситы) выступают за возрождение в стране зейдитского имамата, который существовал здесь до 1962 года. Согласуется ли это с планами Ирана, его видением новой политической карты Ближнего Востока – большой вопрос.

Однако Иран все же оказывает помощь шиитским группировкам в Йемене. Зачем? Возможно, в том числе и потому, что мифы, если их подпитывать, могут очень даже пригодиться в практической политике. В частности, и для большого политического торга.

0 Распечатать

Наверх