12 декабря
29 мая 2014 1738 0

В Цхинвале не до Майдана?

В соседней Абхазии бушуют страсти, а в РЮО – политический упадок
Фото: metronews.ru
Фото: metronews.ru

usahlkaro Евгений Крутиков Автор статьи

После неожиданного общественного бунта в Абхазии и изгнания из администрации президента Александра Анкваба, руководство РЮО, выждав сутки, высказалось в дипломатично-примиренческом духе, призвав все противоборствующие силы в Абхазии к диалогу. Это естественно и это понятно. Абхазия и РЮО – естественные союзники, связанные множеством разнообразных нитей. Вряд ли можно было бы ожидать сейчас, когда исход событий в Сухуме все еще не до конца ясен, каких-то громких заявлений из Цхинвала. Но озаботиться проблемой все-таки стоит.

Точки пересечения

Конечно, избежать прямых аналогий не удастся, поскольку набор проблем, вызвавших абхазский бунт, можно почти зеркально перенести на юго-осетинскую почву. С некоторой долей допущения, но схожесть все-таки улавливается.

Во-первых, крайне болезненная для абхазского общества тема выдачи паспортов, а следовательно, и полноценного гражданства жителям Гальского района, в основном мегрелам по национальности. Это вопрос настолько запутанный и эмоциональный, что требует особого разбирательства. Здесь достаточно сказать, что значительная часть абхазского общества выражает сомнения, а то и прямое неприятие такой спешной процедуры. Новые граждане Абхазии, в основном бывшие беженцы, получают все права и обязанности, в том числе, например, имущественные права и обязанность служить в армии. При этом проверка их прошлого на предмет службы в грузинской армии проводится формально, «со слов». Это вызывает раздражение.

В РЮО в чистом виде такой проблемы нет, но есть Ленингорский район, с его неурегулированными границами, с оторванностью от основной инфраструктуры республики и большим процентом беженцев. Там также актуальна проблема имущественных споров и, особенно, приграничных взаимоотношений. Проблема Ленингорского района долгие годы не решалась или решались формально. Масло в огонь подливали и финансовые неурядицы, коррупционная составляющая. Но в то же время надо еще раз подчеркнуть, что ситуация вокруг Ленингори все же не так критична для общественного сознания Южной Осетии, как проблема Галльского района для абхазов.

В РЮЮ и Абхазии  пользуются популярностью идеи об ограничении полномочий президента в пользу парламента

Во-вторых, реформа Конституции путем внесения в нее ключевых поправок, направленных на перераспределение властных полномочий. В обеих республиках пользуются популярностью идеи об ограничении полномочий президента в пользу парламента. В частности, формирование правительства по согласованию с парламентским большинством. Вплоть до обсуждения в парламенте кандидатур на те министерские посты, которые сейчас находятся в единоличной компетенции президента. Например, министров обороны, МВД и иностранных дел. В РЮО этот вопрос снова станет одним из самых важных и болезненных уже через считанные дни – после подведения итогов парламентских выборов.

Почти наверняка можно утверждать, что победившие политические партии потребуют, чтобы к их мнению прислушивались при формировании нового кабинета министров. Сейчас большая часть членов правительства носит приставку «и.о.», и лишь персоны как раз вот на этих ключевых позициях были переназначены президентом Леонидом Тибиловым специально отдельными указами. Та же история произошла с министрами экономического блока, но там были произведены новые назначения взамен отправленных в отставку, и эти новые кандидатуры вызвали негативную реакцию в обществе, как, впрочем, и персона самого главы правительства, Доментия Кулумбекова.

В-третьих, это реформа системы местного самоуправления и избирательного законодательства. В обеих республиках есть множество вопросов к тому, как формируются органы власти на местах, в районах. В Осетии дополнительно ставится вопрос о переходе от жестко пропорциональной, партийной системы выборов к смешанной, с дополнительными депутатами, избранными от мажоритарных округов. В этом есть и плюсы и минусы, в частности есть опасения, что в бедной республике  по мажоритарным округам будут конкурировать не столько идеи кандидатов и их достоинства, а наличие у них большого финансирования.

Провел за свои деньги в село – считай, что гарантированно победил на выборах. С другой стороны, уже в ходе текущей предвыборной кампании система партийных списков продемонстрировала ряд критических изъянов. В списках появляются мало кому известные люди, а с другой стороны, широко используется практика «паровозом» – включение в избирательный список «уважаемых людей», за которых избиратель отдаст свой голос на эмоциях, не вникая в партийную программу.

Ну и, в-четвертых, это тотальное нежелание как президента Александра Анкваба, так и правящей в РЮО элиты переводить экономику республик на систему долгосрочного планирования. 
Анкваб, как и правящие элиты в РЮО, не хотят переводить экономику республик на систему долгосрочного планирования

Под этим понимается не возврат к социалистической системе хозяйствования, а выработка, хотя бы в теоретической форме, некоего плана экономических реформ, которые позволили бы пусть частично, но в ближайшее время уменьшить зависимость от российской финансовой помощи. А в дальнейшем, в некий обозримый период времени постараться и вовсе перевести экономику на самоокупаемость.

И если РЮО в этом плане tabula rasa, и там практически на пустом месте можно экспериментальным путем создать нечто новое для республики в экономической сфере и тем самым укрепить государственность, то в Абхазии вариативность заметно меньше. Другое дело, что в Сухуме эта дискуссия идет уже давно, и оппозиция в состоянии довольно внятно сформулировать вполне разумные идеи, которые большую часть прошлого года пыталась довести до сведения Александра Анкваб. В РЮО же все попытки сподвигнуть хоть кого-то на переосмысление экономической ситуации натолкнулись на желание подавляющего большинства политического класса что-либо менять в сложившейся модели развития. Даже язык не поворачивается назвать все это экономикой – тут нужно какое-то другое определение.

В результате ни у одной идущей на выборы политической силы нет вообще никакой доступной разуму экономической программы. Общие фразы о необходимости подъема сельского хозяйства и чего-то там еще не в счет. Присутствие наукоёмких определений типа «рост реального сектора экономики» в некоторых программах тоже не прибавляет им конкретики. А действующее правительство вообще не желает мыслить вне рамок российского финансирования по Инвестиционной программе.

На этом, однако, формальные аналогии между положением в Абхазии и РЮО заканчиваются.

Южная Осетия в зоне стабильности

Другое дело, что РЮО уже переживала нечто подобное, правда, на другой почве. В период президентских выборов в конце 2011 года гражданское противостояние дошло до очень опасной черты с «стоянием» палаточного лагеря на городской площади после отмены результатов президентских выборов и назначения новых. Эти события точь-в-точь повторяли аналогичные в Абхазии на президентских выборах 2004 года, когда точно так же у общества было много претензий по результатам подсчета голосов избирателей.

И сейчас, накануне выборов парламентских, никто не хочет повторения подобных эксцессов. В РЮО сейчас нет никаких даже формальных оснований для обострения внутриполитических конфликтов, если не случится что-то уж совсем вопиющее. Да и в общественном сознании доминирует скорее усталость от политики, чем какой-либо решительный настрой, если не брать в расчет, конечно, политизированную часть населения, которая и так активно участвует в предвыборной гонке.

В РЮО сейчас нет никаких оснований для обострения внутриполитических конфликтов

Кроме того, за сохранением стабильности в предвыборный и послевыборный периоды внимательно следит Россия, которой никакие неожиданности и самодеятельность, как в Абхазии, совсем не нужны. Да и все политические или околополитические дискуссии в РЮО носят в основном «кухонный» характер, информация распространяется посредством сплетен, а полигоном для выплеска эмоций прочно стали интернет и, особенно социальные сети, в которых каждая кухарка – геополитик и экономист широкого профиля.

Не надо искать майдан там, где его нет

Наибольшую опасность представляет, как это не парадоксально, позиция именно России, вернее той части политического ее сообщества, которая привыкла видеть везде чью-то «руку». Ну нет в событиях в Абхазии никакой геополитической составляющей. Никто там не пытается «устроить Майдан» и оторвать республику от России. Склонность переносить сложившиеся на украинской почве стереотипы может сыграть злую шутку именно в Абхазии и РЮО. 

Склонность переносить сложившиеся на украинской почве стереотипы может сыграть злую шутку именно в Абхазии и РЮО

В республиках очень болезненно воспринимают любые нестандартные мысли, а «навешивание ярлыков» давно стало общим местом политического пейзажа. В РЮО к тому же предвыборная борьба ведется мягко говоря не в белых перчатках, а отсутствие конструктивных мыслей в политических программах подменяется изучением биографий и грязного белья оппонентов.

В такой атмосфере очень трудно будет удержаться от обвинения оппонентов в «прогрузинской» позиции, даже если этот ярлык будет просто высосан из пальца. Осетинский сегмент интернета и так наводнен всякого рода «схемами», «теориями заговоров», описанием якобы финансирования оппозиции из-за границы, в основном, без какой-либо внятной доказательной базы. Оппозиция, к слову, ведет себя примерно так же, швыряясь обвинениями и обидными ярлыками в адрес персон из действующей власти, причем также бездоказательно. Эти виртуальные споры ведутся в грязных тонах и не добавляют стабильности в обществе, для политизированной части которого интернет – единственное окно в мир.

Кроме того, в Абхазии приведшая к бунту политическая дискуссия разворачивалась совершенно открыто на протяжении длительного времени. Никто не организовывал тайные собрания и не плел сложные сети заговора. К бунту привело нежелание правящей элиты разговаривать с оппонентами, причем в обстановке, когда оппозиция предлагала вполне разумные и толковые вещи. Сейчас же градус противостояния уже таков, что из обоих лагерей сыплются заявления, уже никак не совместимые с диалогом и переговорами.

В РЮО ничего подобного нет просто еще и потому, что нет никаких конструктивных идей, которые можно было бы всерьез обсуждать в качестве политической платформы реформ. Если бы кто-то из нынешней оппозиции в Цхинвале (а это спорный вопрос – есть ли там настоящая, всамделишная оппозиция) вдруг решился бы сейчас на уличный массовый протест, то ничего кроме пары популистских лозунгов в арсенале агитации не нашлось бы. И вряд ли люди пошли бы за этим за всем.

Так что, с достаточной долей уверенности можно сказать, что повторение абхазских событий в РЮО почти невозможно. Некоторый рост внутриполитической напряженности может возникнуть уже после подведения итогов парламентских выборов, когда начнется передел властных постов. Победившие на выборах политические силы наверняка потребуют себе долю «пирога», и масштаб их аппетита будет определяться как раз количеством мест в новом созыве парламента. В такой ситуации можно будет забыть о предварительных договоренностях, которые наверняка в той или иной форме заключались. Хотя бы на словах. Но все равно сложно представить себе, что эти склоки выйдут за пределы разумного, поскольку изначально не подразумевают никакой публичности.

Но все же события в Сухуме – звонок для правящего в РЮО класса. Проблем и в государстве, и в обществе накопилось очень много, и пора бы уже что-то с этим сделать, не дожидаясь потенциального взрыва.

0 Распечатать

Наверх