19 сентября
01 августа 2016 3807 0

«В Армении действует табу нации, пережившей геноцид: своих убивать нельзя»

«Теперь мне нравится коррумпированный и пассивный президент Серж Саргсян»

usahlkaro Георгий Дерлугьян профессор Нью-Йоркского университета в Абу-Даби

Комментарии по поводу захвата в Ереване полицейского участка делятся, как и во всех революциях, бунтах и прочей ненормативной политике, на две извечно борющиеся абстрактные противоположности. Либо кругом видятся происки, отчего в «дИскурсе» преобладают ключевые слова типа «дестабилизация», «известные интересы», «мягкое подбрюшье» и прочая геополитика. Либо напротив – «режим коррумпированный», «напряженность в обществе нарастает» и «буря, скоро грянет буря»!

Объединяет две эти противоположности их кабинетная идеологическая умозрительность – главная помеха в социологических исследованиях. Так что еще со времен перестройки приходится самому ездить в «поле» и наблюдать в естественной среде персонажей вроде Радуева, Басаева или бойцов Майдана/Антимайдана.

Почему повстанцы в Ереване не попытались захватить мосты, почту, телеграф, здание правительства, телевышку, на худой конец?

Начинать надо с топографии. Почему повстанцы в Ереване не попытались захватить мосты, почту, телеграф, здание правительства, телевышку, на худой конец, а вместо этого на самосвале КрАЗ (отобранном у соседа) въехали в ворота полицейского участка на дальней, некогда промышленной окраине города? Ответ простой: они все там выросли и жили. Это типичные субпролетарии, которые были в школе троечниками и заурядными хулиганами, но потом случилась война в Карабахе, они надели что-то причудливо камуфляжное – причем непременно с банданами – и встали в один ряд с былинными героями армянского эпоса.

Отсюда второй важнейший вопрос: почему они называются «Сасна црер»? Коллеги с филологическими навыками пытаются найти наиболее точный русский перевод (сорвиголовы, безумцы, храбрецы), но, по сути, правильнее всего представляется вариант «сасунские богатыри», типа Давида Сасунского – потому что именно это усвоили данные бойцы из школьного учебника «Родная речь», на уровне (картинок из) которого они и застряли.

Наши «богатыри», судя по слухам, регулярно «бодались» с местными милиционерами

Вернувшись с Карабахской войны победителями и героями, эти парни не вписались в постсоветскую жизнь, тем более в бедной и уже 25 лет блокадной Армении, где четверть населения осела  в калифорнийских или московских банках и IT-секторе, а едва не добрая половина селян кладет плитку на улицах Саратова или водит такси где-то по всему миру. В Армении ведь даже мафии толком нет, а рынок охранных услуг мизерный. Наши «богатыри», судя по слухам, регулярно «бодались» из-за крутизны и «пацанского» статуса, то есть имели какие-то сложные отношения с местными милиционерами (с которыми наверняка многие учились в одной школе или воевали в одном партизанском отряде).

Но есть особенность, которая сделала их акцию политической. Командиром отряда на войне был экзотический  доброволец из диаспоры, ливанский армянин с опытом уличных боев в Бейруте. Габитус у данного Жирайра Сефиляна формировался вовсе не в общении с комсомолом, а перенимался у палестинских коллег – от которых и мои первые арабские слова еще из общежития МГУ: «мусаддас» («пистолет»), «саварих» («ракеты»), «рашаш Калаш», что в переводе едва ли нуждается, «ас-саура» («революция) и «рафик мин Любнан» – «товарищ из Ливана».
Габитус у Жирайра Сефиляна формировался вовсе не в общении с комсомолом, а перенимался у палестинских коллег

Скажем брутально грубо: Сефиляну не повезло погибнуть на войне, а встроиться в постсоветские должности, бизнес и даже публичную политику без комсомольского прошлого оказалось очень сложно. Оставалось пребывать в оппозиции – радикальной и вооруженной. Как шутил Роб Саакянц, великий мастер мультфильмов, добиваться «смещения президента демократическим путем при помощи бомбы».

Надо сказать, что в Чикаго за убийство полицейского «богатырей» никогда бы не довезли живыми до суда. В России их бы давно уничтожили вместе с заложниками и попавшими под руку прохожими. В Армении же действует табу нации, пережившей геноцид: своих убивать нельзя.

Собственно, отсюда моя досада. Собрался я мирно провести старость в маленькой стране, которая может служить иллюстрацией к теории Дюркгейма, – громадная внутренняя сплоченность из-за сильнейшего конфликта вовне и явное отставание от норм модерна, в результате чего уличная преступность и наркомания неправдоподобно низки, а здешние уличные пацаны почтительно уступают мне место в транспорте, завидев седину в бороде. Еще Эрик Хобсбаум замечал, что быть пожилым мужчиной в отсталой и патриархальной Северные Ирландии в самые худшие годы было, вообще-то, куда комфортнее и безопаснее, чем в Лондоне.  

Поэтому не могу ничего с собой поделать – годами я соблюдал в местной армянской политике полный нейтралитет и скорее даже отстраненность. Когда на улице узнавали журналисты и спрашивали, к кому я приехал и что делаю в Армении, то отвечал гордо, что приехал к теще, делаю покупки на базаре. И понятия не имею, какая политическая программа у Раффи Ованнисяна (в прошлом калифорнийского адвоката и уже лет двадцать как постоянного кандидата в президенты от оппозиционной партии с типично американо-диаспорным названием «Наследие»).

Но теперь сторонники Раффи и тем более Сефиляна стали меня раздражать – равно как и серьезные искренние девушки, рассуждающие от лица «гражданского общества». Совсем ничего не могу поделать с собой, но теперь мне нравится коррумпированный и пассивный президент Серж Саргсян, из бывших комсомольских работников – по той лишь простой причине, что не дает команды стрелять. Потому что я еще с Мозамбика навидался последствий стрельбы…

Георгий Дерлугьян: теперь мне нравится коррумпированный и пассивный президент Серж Саргсян

Посредники передали нашим богатырям-повстанцам твердое обещание, что всех их посадят (страна маленькая, есть такая инсайдерская информация.) Того, кто убил полицейского при исполнении, посадят на 20 лет, потому что смертной казни в признавшей европейские ценности стране нет.

Пособники будут сидеть года по три. Остальные по инвалидности будут сидеть на скамеечке у проходной табачной фабрики, курить сигаретки, играть в нарды и кушать кусочек хлеба в конце дня.

Мнение автора может не совпадать с мнением редакции "Кавполита"

2 Распечатать
Наверх