24 января 2014 722 0

Теракт в Домодедово: уроки и последствия

Миллиарды на безопасность – вложены или выброшены?
Фото: mk.ru
Фото: mk.ru

usahlkaro Антон Крылов политолог, журналист

Три года назад в зоне прилета московского аэропорта «Домодедово» произошел взрыв. В результате 35 человек погибли на месте, двое позднее скончались в больнице. Пострадали 172 человека. Террорист-смертник беспрепятственно прошел в здание аэропорта, где привел в действие взрывное устройство мощностью до 10 килограммов тротилового эквивалента.

Расследование теракта продолжается до сих пор – на днях его продлили до марта. В ноябре прошлого года Московский областной суд назначил Исламу и Илезу Яндиевым и Баширу Хамхоеву наказание в виде пожизненного лишения свободы в колонии особого режима. Ахмеда Евлоева приговорили к 10 годам колонии общего режима. По версии следствия, они содействовали смертнику Магомеду Евлоеву в осуществлении теракта.

Ответственность за тот взрыв (как и за многие другие) взял на себя Доку Умаров, сообщение о смерти которого недавно появилось в очередной раз.

Что изменилось за три года в системе обеспечения безопасности и предотвращения террористических актов в России?

Программа работает?

Незадолго до теракта в Домодедово была разработана и принята «Комплексная программа обеспечения безопасности населения на транспорте» — непосредственной причиной ее принятия стал двойной теракт в московском метро 29 марта 2010 года. После этого «рамки» на входе в аэропорты и вокзалы стали такой же привычной деталью пейзажа, как их аналоги на входах в концертные залы и кинотеатры.

Сразу после теракта в Домодедово многие писали о том, что даже если бы встречающие проходили в зал через рамки, то жертв все равно было бы не меньше – толпа в очереди на досмотр является ничуть не менее привлекательной жертвой для террориста. Но  отвечающих за реализацию программы эти доводы не убедили.

В 2010-2013 годах на реализацию программы были потрачены почти 47 миллиардов рублей. В частности, на обеспечение безопасности на железнодорожном транспорте было потрачено 4 миллиарда рублей из федерального бюджета. На «реализацию мероприятий по обеспечению безопасности населения на автомобильном, городском наземном электрическом транспорте и в дорожном хозяйстве» были выделены средства федерального бюджета в размере 593,5 миллионов рублей.

Эффективность этих трат стала окончательно ясна в конце декабря прошлого года в Волгограде. Взрыв возле досмотровой «рамки» на входе в вокзал и еще один взрыв в троллейбусе (то есть городском наземном электрическом транспорте) унесли жизни 34 человек. Представители силовых структур тогда уверяли, что если бы не досмотровая рамка на входе в вокзал, то последствия были бы гораздо более серьезными.

Правда, никаких доказательств при этом они не приводили, предлагая верить им на слово. Многие верить не хотели, отмечая, что рамка на входе внутри помещения, наоборот, предоставляет террористу возможность произвести подрыв в толпе, с максимальным количеством жертв.

Конспирологи даже высказывали версии, что теракты в Волгограде были организованы теми, кто получает заказы в рамках реализации программы. Впрочем, всерьез обсуждать эту версию – такая же потеря времени, как спорить с тем, кто уверен, что  компьютерные вирусы пишут создатели антивирусов, а новые болезни разрабатывают фармацевты в тайных лабораториях.

Тем не менее программа была продлена, а значит – будут выделены новые средства на закупку «рамок», возможно, введут досмотр пассажиров в метро.

Кроме того, нет никаких сомнений в том, что Госдума примет «антитеррористический пакт», и он вскоре будет подписан президентом.

Таким образом, обеспечение безопасности на транспорте и в стране в целом будет и далее идти с одной стороны — по пути усложнения жизни пассажирам – досмотрами, необходимостью раньше приезжать в места отправления средств передвижения, всё новыми запретами на провоз различных жидкостей и предметов. А с другой – по пути ужесточения законодательства – за терроризм, за призывы к экстремизму, за оправдание терроризма и экстремизма, и т.п. и т.д. Достаточно ли этих мер?

Что у них

Терроризм – беда всемирная, поэтому почти все авторы, пишущие на эту тематику, не могут пройти мимо зарубежного опыта. С терроризмом в разное время сталкивалась Великобритания – причем не только в Ирландии, но и в «подмандатном» Израиле между двумя мировыми войнами.

Государство Израиль с момента своего провозглашения вынуждено непрерывно бороться с террористами. Испания много лет страдала от баскского терроризма. Ну и США, где терактов в количественном исчислении было не так много, но атака на башни-близнецы 11 сентября 2001 года по числу жертв и по размеру последствий стала крупнейшей.

Также есть постсаддамовский Ирак, где теракты происходят настолько регулярно, что европейские СМИ о них практически не пишут (а то придется объяснять, почему они происходят, и задуматься – а может, операция против Хусейна была катастрофической ошибкой?).

Часто взрывают в Пакистане. Список можно продолжать, но в целом ситуация выглядит следующим образом: теракты чаще всего происходят в демократических странах с неурегулированными внутренними проблемами, в большинстве своем – межнациональными или религиозными.

В недемократических странах теракты редки, потому что бессмысленны – повлиять ни на что они не могут – взять тот же Китай или Саудовскую Аравию. Редки теракты в странах, где нет серьезных межнациональных или религиозных проблем – это Япония (единственное исключение – Сёко Асахара), Австралия или страны Латинской Америки.

Таким образом, кардинальное решение проблемы терроризма для России – это либо отказаться от демократии, выборов и свободных СМИ (людей, которые считают, что всего этого у нас нет, хорошо бы отправлять на пожизненную экскурсию в Северную Корею), либо сжаться до границ Московского княжества. Из стран, столкнувшихся с проблемой терроризма, такой выбор не сделал никто (хотя серьезное ограничение свобод граждан после терактов – естественная реакция любого государства), поэтому ничто не говорит о том, что Россия пойдет по этому пути.

Но одним ужесточением законов и усложнением передвижения по стране проблема терроризма еще нигде не решалась. Террористы всегда идут по пути наименьшего сопротивления с наибольшим количеством вероятных жертв. Нельзя взрывать самолеты – будут взрывать автобусы. Власти придумают, как защитить автобусы – начнутся взрывы в кафе и ресторанах. Защитят общепит – найдется еще что-нибудь.

Пассивная оборона в борьбе с терроризмом всегда обречена на поражение. Проблема терроризма решалась (и снижалась) только там, где правоохранительные органы и спецслужбы от пассивных действий (произошел теракт, ввели «Вихрь-Антитеррор», кого-то поймали, через неделю всё успокоилось) переходят к активным. Это и мониторинг интернета и мобильной связи (да-да, тот самый, про который рассказывал Сноуден), и внедрение агентов, и превентивные спецоперации (а не «удары возмездия»).

Но одними силовыми действиями опять-таки терроризм прекратить невозможно – можно только сократить или локализовать. США воюют с внешним террором – индейцы, негры, мексиканцы и прочие меньшинства не прибегают к терроризму в борьбе за свои права. А вот Великобритания и Испания в борьбе с ирландскими и баскскими террористами делали ставку не только на полицию и спецслужбы, но и на политиков. Тем, кто готов отказаться от террора и осудить его – «зеленый свет» на пути в местные парламенты и муниципальную власть.

Когда в середине 2000-х Кремль боролся с призраком «оранжевой революции», ставка была сделана на инкорпорацию пассионарной молодежи в «прокремлевские» молодежные движения. Можно спорить о том, угрожала ли России реально «цветная революция», сколько денег было украдено в процессе, и каковы моральные качества борцов с «московским майданом», но факт остается в том, что в случае с терроризмом, который вполне реален, ничего даже близкого сделано не было.

Молодежь в некоторых кавказских республиках годами мыкается без работы, без возможности к самореализации и с главной мечтой – попасть служить в полицию. Если какая-то работа по инкорпорации пассионарной молодежи на Кавказе и ведется, то результаты ее видны разве что в Чечне, которая все реже фигурирует в качестве места рождения или подготовки очередного террориста. Если справились в одном регионе – что мешает повторить этот опыт в других?

Но судя по тому, что люди с одним классом образования едут в Москву, применить себя на родине у них не получается.

Впрочем, нельзя всё валить на власть – общество тоже должно быть начеку. Романтизация «блатной» культуры и коррупция в милиции сделали свое дело. Если мы видим подозрительного человека в метро, в автобусе или даже в собственном подъезде – очень мало кому придет в голову немедленно позвонить в полицию. И из-за неприятия «стукачества», и из-за опасения, что полицейские скажут «подозрительному», кто именно его заложил. Или нагрубят. А еще потому, что ожидание при наборе номера  «экстренного вызова» 112 может составить и 10, и 20 минут (личный опыт).

«Комплексная программа обеспечения безопасности населения на транспорте», возможно, и принесла какую-то пользу. Но почему-то найти информацию о том, сколько террористов или их пособников были задержаны после реализации программы, не удалось. А ведь это сразу сняло бы все вопросы – нужно ли было тратить почти полсотни миллиардов рублей, если взрывы продолжают греметь – как на транспорте, так и просто на улицах городов?

Годовщина терактов – это не только повод вспомнить жертв и проклясть террористов. Это еще и повод задуматься – что изменилось с тех пор, стали ли мы более защищены, всё ли мы сделали для того, чтобы теракты не повторялись?

И взрывы в Волгограде показывают, что борьба с террором в России пока еще, увы, далека от успешного завершения.

0 Распечатать

Наверх