27 октября
20 сентября 2014 5293 1

Тайные тропы Чечни

О чем молчат исторические и природные памятники северокавказской республики?
Фото: kavpolit.com, башенный комплекс, село Никарой
Фото: kavpolit.com, башенный комплекс, село Никарой

usahlkaro Саид Эминов Автор статьи

Заведующий отделом природы и охраны объектов культурного наследия Аргунского государственного историко-архитектурного и природного музея-заповедника Хизар Яхъяев рассказывает «Кавказской политике» о том, почему Чечня во многом все еще остается «неведомой землей» и как выйти из этой ситуации.

- Давайте начнем с того, что вы вкратце расскажете о вашем музее-заповеднике…

- Аргунский музей-заповедник образован в 1988 году. Планировалось создать еще два – в Хойско-Макажоевской и Хайбахско-Ялхороевской котловинах.  Не успели – распался СССР.

Музей охватывает территорию в 233 тысячи гектаров в пяти горных районах, простираясь по обе стороны Аргуна на десятки километров. Поэтому сегодня правильнее было бы называть его Чеченским. 

На фото: Хизар Яхъяев

В реестре – больше 630 памятников культурного наследия и памятников природы. Среди них – свыше 150 культовых сооружений, относящихся в том числе к языческому и христианскому периодам истории края.

- Туристы, да и часть жителей Чечни полагают, что все памятники сосредоточены в Аргунском ущелье. Так ли это?

- Аргунское ущелье – самое протяженное на всем Северном Кавказе. Кроме того, там имеется неплохая дорога, ущелье доступно. И там есть, на что посмотреть. Поэтому основная масса туристов и направляется туда.

Если же говорить о количестве и состоянии памятников, то львиная доля их приходится на недавно восстановленный Галанчожский район. В нем находится, например, популярный у туристов Город мертвых – Цой-Педе в обществе Мелхйиста. В каждом из 14 поселений этого общества есть объекты культурного наследия, и их – боевых и жилых башен, склепов, гротовых захоронений и т.д. – очень много.

Рядом, в Терлоевском ущелье – один из наиболее сохранившихся башенных комплексов Никарой. Он состоит из одной боевой башни (она, кстати, в очень хорошем состоянии) и целого ряда пятиэтажных полубоевых башен. Они без кровли, межэтажных перекрытий, но стены высотой 10 и больше метров стоят.

В комплекс входит также мечеть, построенная в период принятия чеченцами Ислама. Непосредственно под ней, ниже по склону, – языческое святилище. К слову сказать, одна из особенностей района в том, что, скажем, на кладбищах в ряду мусульманских захоронений идут более ранние, относящиеся к христианским и языческим временам.   

Я нередко выкладываю в Сеть фотографии, сделанные в горах. Каждый раз со мной связываются люди из различных российских регионов, стран Европы, спрашивают, могут ли они побывать в Галанчоже, Нашхе… К сожалению, дорога туда еще не построена, добраться можно пешком или верхом. Станут эти места доступнее – поток туристов, я думаю, будет идти по маршрутам, которые там проложат.

Большинство памятников приходится на Галанчожский район Аргунского ущелья

- Выходит, главная проблема – дорога?

- В смысле возвращения выходцев из этих мест в возрождаемый район, привлечения туристов, да, дороги – ключевое звено. В плане научном же, культурном, историческом, самой большой проблемой является слабая изученность всего юго-запада Чечни. Есть отдельные работы, но нет комплекса исследований, на которые можно опираться.

В течение трех лет я каждое лето вожу в горы экспедиции историков, археологов, других специалистов. И не было случая, чтобы мы не обнаружили объекты, которые не значатся в реестрах. Находить памятники, которые не упоминаются даже работавшими в этих местах в советские годы исследователями, – это, по сути, нонсенс.

Например, в селении Моцарой имеется знаменитая наскальная башня – Г1ариби-г1ала (Башня Гариба). В полутора-двух километрах от нее ниже по течению реки Гехи – местность, называемая Тайша-1оме. Там река входит в узкую горную теснину, а в ней – башня, ничем не уступающая Моцаройской. Сооружена она в труднодоступном, но изумительном по красоте месте. Она хорошо сохранилась. Тем не менее, до нас ее никто как бы и не заметил, не описал. «Пробел» приходится устранять путем составления технического паспорта, других материалов, без которых башню в реестр не включить.

- У вас есть паспорта на все памятники?

- На все известные. Другое дело, что в паспортах, составленных в советские годы, часто обнаруживаются неточности, искажения. Так, в селении Чармахой находится хорошо всем известная жилая башня, однако в реестре под ней указана башня аула Хилахой. Техпаспорт составлен в 1977 году. В то время еще живы были выходцы из этих поселений, спросили бы у них – ошибки бы не было, и не пришлось бы сегодня их устранять, исправлять.

Там, где паспортов нет, они заново составляются.

Относительно самого Хилахоя. Там и в самом деле стоит хорошо сохранившаяся жилая башня. Кроме нее, стоят еще семь полуразрушенных башен, полукольцом перед ними проходит крепостная стена, там же – мечеть. Иначе говоря, в Хилахое мы имеем не один памятник, а башенный комплекс, и вся эта территория вполне заслуживает включения в реестр…

Или, скажем, согласно преданиям, там же, в Нашха, некогда была построена первая в Чечне система оповещения. Ее знают еще и как «великую сигнальную систему». Она включала в себя цепь башен, на которых, завидев врага, разжигали костры. Сначала – на одной, потом – второй, третьей…

Система в Нашхе состояла из 13 башен, первая из которых располагалась в Зарганчу – самом северном поселении общества, последняя – на горе Хьалхара лам (буквально – Передняя гора). Остались две башни из этой цепи, а также остов еще одной, на горе в районе Хайбаха. Эти три объекта расположены в удалении друг от друга, но они – части единого целого, поэтому, как нам представляется, и рассматриваться должны как составные части одного памятника культурного наследия.

К слову сказать, систему оповещения первыми изобрели и применили в Урарту. Благодаря ей, считает крупнейший историк-востоковед Игорь Дьяконов, ассирийцам ни разу не удалось застать урартийцев врасплох.

В Нашха находится первая в Чечне система оповещения из башен - "великая сигнальная система", - позволяющая предупредить о наступлении врага

- Башни – тема неисчерпаемая. И она как бы затмевает другие памятники. Может, вы скажете и о них? Например, о древних захоронениях. Сколько их на территории заповедника?

- Гротовых захоронений – порядка 200. В ходе одной из экспедиций мы работали по 24 склепам на кладбище в Нашха. Жители шести селений этого общества хоронили своих умерших в одном месте, на пологом южном склоне, и на нем большое количество склеповых захоронений. В одних из них лежат кости, перемешавшиеся друг с другом, в других – целые скелеты. Пещеры, в которых находятся захоронения, постоянно развиваются, осыпаясь и расширяясь, поэтому часть костей оказалась под слоем камней, песка, земли.

Этим летом я со своим товарищем поднялся на вершину горы Ердикорт. Мы нашли на ней пять гротовых захоронений. Такого типа захоронения считаются древнее солнечных могильников наземного типа, которые во множестве встречаются на юго-востоке Чечни, в таких обществах, как Майста, Мелхиста.

Работать с тем материалом, который в них обнаруживается, должны археологи. Но в силу того, что, начиная с февраля 1944 года, то есть с момента выселения чеченцев, горные районы республики были превращены фактически в запретные зоны, исследования не проводились или же выполнялись выборочно и неполно. Так, до сих пор не проведен радиоуглеродный анализ костей из подземных, гротовых и склеповых захоронений. Он бы дал ответы на вопросы как о возрасте биологических останков, так и, например, о «границах» языческого, христианского и исламского периодов, пережитых югом Чечни.

Склепы, если они достаточно изучены, – не просто «летопись». Они – возможность «оживить» историю. Ну, например, известно, что в одном из подземных захоронений Нашхи находятся останки Гариба, который, согласно генеалогии, является сыном первопоселенца этих мест – Сулы и отцом Нашхи – предка чеченцев. Что показал бы анализ этих останков? Не знаю, как другие, а я бы хотел знать эти результаты.

- Вы сказали, что были на вершине Ердикорт. Это та гора, на которой собирался «Мехк-кхел» – «Совет страны»?

- Да, она. Я был там дважды. На гору ведет древняя тропа. Поднимаясь по ней, нельзя не попасть в плен двух чувств – восхищения и страха перед величием и необузданно-дикой красотой природы.

В одном месте тропа проходит через расщелину, а за ней – на высоте 2014 метров – родник. Выше – плато с высоким травостоем и развалинами древнейшего строения, скорее всего, языческого храма. В самых неожиданных местах встречаются пещеры, разные по размерам, строению… О существовании семи из них я до этого не знал.

В принципе, это – нехоженые края. Там десятки лет не ступала человеческая нога.

- Галанчож – тоже «terra Incognita»?

- Безусловно. Исследований по этому обществу – никаких. Еще недавно не было даже фотографий оттуда, не считая двух перекочевывавших из одного издания в другое черно-белых снимков, сделанных полвека назад. На одном – «краешек» Галанчожского озера. Оно – воронкообразное, овальной формы, размером 380 на 450 метров и глубиной 36 метров, находится на высоте 1533 метров над уровнем моря. Это – уникальный памятник природы.

Рядом с озером протекает река Осу-хи. На ней недалеко друг от друга – небольшие поселения, в каждом из которых поныне стоят жилые башни. Состояние их таково, что каждая может быть восстановлена без особых затрат. Если не позаботиться об их сохранности сегодня, то лет через 40-50 может и не остаться, что показать новому поколению.

Очень красива гора Мизар-корт – эдакая пирамида высотой 1941 метр. На ней стоял языческий храм, который, по одной из версий, построили генуэзцы. Развалины его в 1882 году описал академик Гюльденштедт.

Совершенно не изучено общество Акка. Объектов же, достойных внимания серьезного исследователя, более, чем достаточно. К примеру, в поселении Итар-Кале сохранились несколько боевых башен наскального типа. В уникальном ущелье Девнечу башни также были «вделаны» в скалу, и между ними были перекинуты деревянные мосты. В Кей-мохк памятники архитектуры встречаются повсеместно. И так – везде, во всех горных обществах, поселениях, и местность в каждом случае – своеобразная, неповторимая. Один раз увидеть эту красоту – и больше, кажется, ничего не нужно.

Галанчожское озеро - уникальный памятник природы...

- То, как вы относитесь ко всему, что связано с югом Чечни, давно не секрет. Да и энтузиазму можно только позавидовать. Но ведь горы – это, прежде всего, природа. Каково ее «лицо» там, на юге?

- Я скажу, какое оно. Но с чего начать?

Скажем, есть урочище К1ай-хи («Белая речка», Рошня). В этой местности, у истока реки еще 70 лет назад был хутор, в котором жили пять семей. В урочище, протянувшемся примерно на один километр, стоят камни – карстовые образования, возникшие в результате излома земной коры и выветривания. Так вот, в туман, в сумерках, в предрассветные часы взгляд не в силах разобрать, люди это или камни. Картина – поистине марсианская, английский Стоунхендж и рядом не стоял.

«Окаменевшее войско» – так эти камни называются.

В 80-е годы прошлого века, когда в эти края прокладывали дорогу, на одном очень сложном по рельефу участке ее провели под скальной аркой, которую аборигены этих мест называют «Шолг1а 1уьрг» – «Второй проход». По сути, это «дыра» в горе. Ее высота – метров 30, ширина – такая же, и она имеет форму правильной арки.

Подобных «проходов» только в Нашхе не меньше пяти. Сами арки – одни большие, другие – меньше, до восьми метров. Я еще не встречал туриста, который не ахнул бы, увидев один из этих «сюрпризов» природы.

На горных реках – десятки водопадов. На притоках Шаро-Аргуна и Чанти-Аргуна, например, есть и 45-, и 70-, и 100-метровые водопады, и каждый по-своему замечателен. Каскады – не исключение. Тем не менее, мне лично больше всех остальных нравится Терхинский водопад в Нашхе.

Он находится в каменном «мешке» гор в двух километрах от места слияния рек Осу-хи и Гехи. И он, несмотря на сравнительно небольшую высоту, до 15 метров, – своеобразный рекордсмен среди водопадов Чечни: водоток большой. А огромная масса воды, падающая с высоты, – это всегда зрелище незабываемое.

Юг Чечни обширен. На этой территории каждый найдет уголок, который западет в сердце, душу. Для нас, работников музея-заповедника, важно сохранить всю эту «россыпь» памятников культуры народа, природы. Кстати, все те объекты, что включены в реестр, являются федеральной собственностью, они – наше общее достояние.

- В начале нашего разговора вы сказали о неизученности юго-запада Чечни. С чем это связано?

- Причин – несколько. Во-первых, после депортации чеченцев и ингушей был налажен запрет на посещение данной территории. Все, что касалось, скажем, Нашхи, являлось темой, заниматься которой позволялось лишь крайне узкому кругу лиц.

Во-вторых, пока это табу действовало, в ту же Нашху можно было попасть только в пешем порядке. Дорогу построили незадолго до распада СССР. А отправляться в горы на своих двоих, не имея уверенности, что удастся опубликовать результаты работы, – кто из историков или археологов согласится на это?

В-третьих, вся сопредельная с Грузией территория является пограничной зоной. До недавних пор попасть туда больше, чем на световой день, не могли даже мы, работники музея-заповедника. Теперь, когда режим не такой жесткий, почему туда не едут специалисты, – я этого, честно говоря, не понимаю.

Удивительное "окаменевшее войско" из карстовых образований в Нашхе поражает туристов своим космическим видом

- А две войны, как они отразились на ситуации?

- Эти две компании, особенно вторая, нанесли огромный вред историческому наследию. Должен сказать, что ущерб наносился и во времена имама Шамиля. А сразу после кавказской войны, при строительстве на Аргуне различных укреплений, станицы Воздвиженской были разобраны на камень большинство из 132 боевых башен Аргунского ущелья.

В советский период башни, культовые сооружения бомбили, взрывали. Наиболее активно эта «работа» велась в первые годы после выселения чеченцев. Когда взрывчатки под рукой не оказывалось, в башнях разводили костры, затем раскаленные каменные стены поливали, вызывая их растрескивание и разрушение. Наряду с башнями, склеповыми и культовыми сооружениями уничтожались сакли, хозпостройки. Все то, что сегодня понимается под фразеологизмом «Мамай прошел», в тот период произошло в каждом горном поселении.

Что касается последствий т.н. КТО, то, например, в СМИ попала информация о двух случаях расстрела башен.  В первом случае военнослужащие расстреляли из ЗУшки одну из Ушкалойских башен, во втором – по башне в Хайбахе нанесли ракетный удар с вертолетов. В первом случае виновных установили, дело довели до суда, но ущерб, несмотря на соответствующее судебное решение, так и не был возмещен.

Во втором случае ни расследования, ни тем более суда не было. Я был в Хайбахе примерно через год после бомбардировки башни, вокруг нее все еще лежали фрагменты ракет с маркировкой, однако на тот момент в республике не нашлось сил, способных настоять на привлечении виновных к ответственности.

Кстати, таких башен, как в Хайбахе, на всю республику всего было три. Она являлась уникальным объектом культурного наследия: имела идеальную форму, была 25 метров в высоту, с арочным сводом на нижнем этаже.

А сколько случаев, не привлекших внимания СМИ!

Есть, например, довоенная фотография селения Терти. На ней – шесть полубоевых башен, а посередине – боевая. Из них сегодня «живы» две, остальные раздолбили из орудий, а камень использовали, возведя казармы и т.д. В Моцарое, Никарое имели место быть целенаправленные бомбометания. В Моцарое одна из тяжелых бомб разорвалась на склоне ниже башни, и южную стену ее сверху донизу прошило трещиной от взрывной волны.

Я так скажу: для меня, для многих людей, которых я хорошо знаю, эта тема – не та, что сегодня поболит, а завтра перестанет. Это – боль, с которой жить всю жизнь.

Две войны, особенно вторая, нанесли огромный ущерб историческому наследию Чечни

- А примеры иного, противоположного плана? Нет их?

- Есть, конечно, и их тоже немало. Мир ведь не без добрых людей. Один из них – московский юрист, доктор наук Алауди Мусаев. Он уже восстановил башню, мечеть и планирует реставрационные работы на башенном комплексе в Моцарое, готовится документация на восстановление трех башен у входа в Терлоевское ущелье.

Восстановление Ушкалойских башен, замка «Пхакоч» также осуществлено на частные средства. Больше того, ведущееся в эти дни строительство дороги в Нашха также финансируется отдельными, не самыми богатыми в нашей стране людьми. Так что духовные, нравственные ориентиры в этом мире растеряны далеко не всеми. Не все видят смысл жизни в накоплении земных богатств. Отдавать, делиться, получая взамен лишь доброе слово, – это от Бога…

- Сохранить памятники – это или законсервировать их, или восстановить, отреставрировать...

- Если вас интересует мое мнение, то все, на что хватает средств, надо восстанавливать. И не по принципу тяп-ляп. Поэтому важно иметь своих специалистов, растить их. Не будет мастеров, реставраторов из числа местных жителей, увеличатся затраты, сроки…

Чечня во многом пока еще действительно остается «землей неведомой, неизвестной». Пора выходить из тени. Я думаю, все этого хотят.

- Успехов!

Фото Хизара Яхъяева.

3 Распечатать

Исмаил Черкесов 20 сентября 2014, 18:08

Побольше бы таких людей, энтузиастов ! Здоровья и долгих лет жизни, Хизар!

2

Оставить комментарий:

Наверх