21 мая
28 сентября 2015 18522 0

Сараби Сеюнов: Между жизнью и приговором

Обвиняемый в нападении на Нальчик в октябре 2005 года Сараби Сеюнов ждет приговора
Обвиняемые в вооруженном нападении на Нальчик в октябре 2005 года перед началом заседания Верховного суда республики, 2009 год Фото: ТАСС
Обвиняемые в вооруженном нападении на Нальчик в октябре 2005 года перед началом заседания Верховного суда республики, 2009 год Фото: ТАСС

usahlkaro Азамат Муратов Автор статьи

Уголовное дело против Сараби Сеюнова, который обвиняется в участии в нападении на Нальчик в октябре 2005 года, было выделено в отдельное производство еще в ноябре 2011 года – когда стало понятно, что принимать участие в «процессе 57-ми» он больше не может.
На тот момент молодой человек уже второй год болел открытой формой туберкулеза и находился между жизнью и смертью. 

10 ноября 2011 года Сараби Сеюнов был переведен в тюремный госпиталь. По данным организации Amnesty International, «там его не поместили в специальную туберкулезную палату, и он не получал надлежащей медицинской помощи. Поэтому он вообще перестал посещать заседания суда».

Уголовный «букет»

Сейчас 57 осужденных за нападение на Нальчик в октябре 2005 года знакомятся с уголовными делами и готовятся к заседанию апелляционной инстанции.

В то же время в Верховном суде КБР закончилось слушание уголовного дела в отношении Сараби Сеюнова – еще одного обвиняемого в участии в вооруженном мятеже. Процесс уже завершен, и суд удалился до конца сентября в совещательную комнату.

Обвинение запросило для Сеюнова 17 лет лишения свободы, а защита настаивает на его полном оправдании

Сеюнову предъявлен целый «букет» обвинений, в том числе активное  участие в преступной организации, бандитизме, вооруженном мятеже, террористическом акте, посягательстве на жизнь сотрудников правоохранительных органов и военнослужащих, убийстве граждан, неправомерном завладении транспортным средством, в хищении и покушении на хищение огнестрельного оружия и боеприпасов, незаконном обороте огнестрельного оружия и его составных частей, взрывчатых веществ и устройств.

Обвинение считает, что вина Сеюнова доказана в полной мере, и прокурор Чибинева запросила для него наказание в виде 17 лет колонии строгого режима. Защита, в свою очередь, настаивает на полном оправдании подсудимого.

Активный – невиновный

В нарушение закона в обвинении не расписаны конкретные действия, за которые Сеюнов должен понести уголовное наказание. Кроме участия в нападении на погранотряд в Нальчике, ему вменяют и обвинение по другим объектам. 

«Органы следствия считают, что такое изложение обвинения – с модной фразой, что он участвовал в преступном сообществе, – является достаточным, чтобы инкриминировать ему столь тяжкие обвинения», – отметила адвокат Сеюнова Ева Чаниева во время прений. 

Обвинение уверено, что Сеюнов разделял главную цель нападения на Нальчик – вооруженный мятеж, а также поддерживал и теракт как способ ее достижения. По версии обвинения, он не просто добровольно вступил в состав преступного сообщества, но и принял активное участие в нападении.

Однако виновным себя Сеюнов не признал. При этом он не отрицает, что был на территории погранотряда 13 октября 2005 года. Он не отказывается от того, что брал в руки оружие, но ничего не может сказать о его боевой пригодности, поскольку до этого никогда в жизни автомат в руках не держал. Более того, он просто не умел обращаться с ним, поскольку не служил в армии.

Больше не помогай ближнему

Но как тогда Сараби оказался на скамье подсудимых?

Прежде чем рассказать обо всех обстоятельствах дела, хочу напомнить: дело было в 2005 году, когда «спящую красавицу Кабардино-Балкарию еще никто не разбудил», люди даже ночью выходили на улицу без опаски, просьба помочь не вызывала подозрений, и можно было смело подвозить своих знакомых, не опасаясь, что потом тебя обвинят в пособничестве бандформированиям. 

Сараби Сеюнову – студенту медицинского колледжа, парню из селения Куркужин – было тогда всего 22 года. В нападении были обвинены еще несколько его односельчан, в том числе учитель истории в одной из школ Нальчика Хабас Емкужев, братья Ахмед и Хасанби Хупсергеновы.

С Емкужевым Сараби сталкивался несколько раз в маршрутном такси, когда они ехали в Нальчик или возвращались домой. Это было шапочное знакомство: здоровались, беседовали на общие темы. 

Ахмеда Хупсергенова он знал визуально как односельчанина, а с его братом вообще не был знаком.

12 октября 2005 года Емкужев позвонил Сараби и попросил купить для него телефон. Просьба никаких подозрений не вызвала, и молодой человек без всяких вопросов взялся помочь.

Сараби привез телефон по названному адресу. В квартире находились несколько незнакомых ему людей и Ахмед Хупсергенов.

Емкужев попросил Сеюнова еще об одном одолжении – на следующий день перевезти какие-то вещи. Ничего не подозревающий молодой человек согласился. Дело было к вечеру, он пришел после ночной смены и решил остаться у Емкужева ночевать.

Подсудимые по «делу 57-ми» подтвердили, что Сараби ничего не знал об их планах

Утром тот попросил взять матрасы, какую-то сумку и доставить их по определенному адресу. Ребята загрузили вещи  в такси и направились в Вольный Аул в пригороде Нальчика, в дом по улице Профсоюзной. 

Сараби видел на балконе квартиры строительные материалы и два закрытых полиэтиленовых пакета, их и попросил вынести Емкужев. По словам Сеюнова, он не знал, что лежало в мешках, но они были тяжелые.

Поскольку на балконе было много строительных материалов, он подумал, что содержимое мешков связано с ремонтом. Одним словом, ничего из происходящего подозрения у него не вызвало. Было похоже, что квартиру ремонтируют, а матрасы и мешки перевозят в связи с переездом.

Затем компания отправилась в сторону улицы Кабардинской. Сеюнов все время думал, что его высадят по пути. И только когда они заехали в какой-то тупик, и раздались звуки выстрелов, он понял, что происходит что-то странное.

Емкужев сказал, что недалеко от места, где они остановились, лежит раненый, распаковал мешок, взял оттуда автомат и куда-то побежал.

Нальчик. 13 октября 2005-го. Кадр: НТВ / ТАСС / All Over Press

Сараби тоже дали автомат. Все происходило настолько быстро, что он даже не запомнил, от кого получил оружие. Он тоже побежал за остальными.

В следующий момент к погранотряду подъехала автомашина «Газель», двери открылись, и их позвали. По инерции Сараби сел вместе со всеми. В салоне было несколько человек, одни из них – раненый.

Сначала они поехали в сторону района «Стрелка», затем направились в селение Кенже в пригороде Нальчика. Там в каком-то магазине купили продукты и ушли в лес, который примыкает к 6-му микрорайону Нальчика.

Сеюнов признался, что находился в стрессовом состоянии, не мог трезво воспринимать произошедшее с ним. В квартире Емкужева, куда он и Машуков пришли раньше других, лег спать.

Забегая вперед, скажу: все 57 подсудимых по нападению были допрошены судом в качестве свидетелей по делу Сеюнова. И Емкужев подтвердил, что Сараби ничего не знал о содержимом мешков и планах нападения на город. Он даже извинился перед парнем и его родными – за то, что по его вине молодой человек оказался на скамье подсудимых.

Потом за ним пришли

Следующие полтора месяца после нападения жизнь Сараби текла в обычном русле – учился, работал. Задержали его 30 ноября.

По его словам, в двери квартиры, которую он снимал, позвонили, вбежали сотрудники в форме и масках. Его избили и отвезли в 6-й отдел МВД.

В тот же вечер состоялся допрос. В кабинет, где это происходило, завели  Хараби Сеюнова – брата Сараби, тоже избитого. Один из сотрудников сказал: посмотри на своего брата, ты видишь его в последний раз.

Сараби на допросах били. Один из сотрудников говорил, что его показания не подходят, что его надо вывезти в лес и убить.

Следователи угрожали Сеюнову пытками и изнасилованием, если он изменит хоть слово в выбитых из него показаниях

Он был задержан 30 ноября, но своего первого адвоката увидел только 2 декабря. Две ночи провел в шестом отделе. Первый его защитник, как пояснил в суде Сеюнов, отнесся к свой работе формально, при составлении документов не присутствовал, а просто подписывал их. 

Через десять дней появился адвокат по соглашению, которому Сараби рассказал, как его вынудили подписать документы.  

Сотрудники следствия угрожали Сеюнову: мол, если он решит изменить хоть слово из подписанного, пытки и издевательства продолжатся. При этом ему пригрозили изнасилованием.

Защитник по соглашению обратился с ходатайством об освидетельствовании побоев на теле Сараби, но после этого вновь начались угрозы. Адвокат не может гарантировать безопасность подзащитному, поэтому Сеюнов предпочел ничего не менять.

Люди в белом

Да, Сараби брал в руки оружие, садился в «Газель», где прятались  участники нападения, не сдался властям. Но он не стрелял, не убивал, не угонял машину, не хранил и не перевозил оружие, не был террористом.

«В деле Сеюнова нет конкретизации, почему он обвиняется в нападении на  остальные объекты», – считает его адвокат Ева Чаниева.

Заседание суда по делу о нападении на Нальчик в октябре 2005-го. Фото: Валерий Матицын / ТАСС / Scanpix

Из показаний свидетелей и потерпевших участие Сеюнова и его роль в нападении непонятны, говорит адвокат. Никто из допрошенных не показал, что видел Сеюнова на месте нападения при совершении активных действий. Его вообще никто не запомнил в тех событиях.

В тот день Сараби был одет в светлые вещи – белые брюки и светлую кофту. Наверное, человек, который заранее знает о том, что ему придется стрелять, должен продумать все: возможно, придется лежать на земле, ползти, бежать… Как-то нелогично идти на такое дело в светлой одежде.

«В материалах дела указано, что для совершения нападения приобретались одежда, квартиры, оружие, раздавались роли. Между участниками преступного сообщества была налажена связь. Если все это соответствует действительности, почему из показаний потерпевших и свидетелей одежда разнится? Кто-то говорит, что они были в камуфлированных костюмах, другие – о гражданской одежде разного цвета, третьи – о спортивных костюмах.

По словам адвоката Сеюнова, в доказательствах по делу множество нестыковок, позволяющих считать их несостоятельными

Но если это преступное сообщество, значит, участники, договариваясь об одновременном нападении на различные объекты в Нальчике, должны были предусмотреть, что они должны быть узнаваемы, а узнаваемы они могли быть по каким-то отличительным знакам...

Но допрошенные называли разные цвета повязок, более того, говорили, что у одних они были, у других нет, маски – тоже. О каком организованном сообществе можно судить по таким показаниям потерпевших и свидетелей?» – задалась вопросом Чаниева.

Если собранные доказательства применить раздельно к каждому подсудимому, учитывая первоначальное дело, «вряд ли с такой доказательственной базой можно говорить о том, что дело основано на достоверных доказательствах, и их достаточно, чтобы предъявить обвинения по 105, 209, 210, 279 и другим статьям Уголовного кодекса», считает адвокат.

Мне кажется, у органов предварительного следствия был расчет на то, что произойдет волшебная химическая реакция, и то количество материала, которое они собрали, перерастет в качество. Но этой реакции, на мой взгляд, не произошло», – говорит она.

Я вам скажу по-русски

Сараби Сеюнов рос и учился в моноэтничном селении, поэтому неудивительно, что он не в полной мере владеет русским языком. Однако, по словам Чаниевой, в первых протоколах его допроса содержится красноречивый рассказ попытки захвата погранотряда.

«Сеюнов, с его уровнем владения русским языком, так  подробно изложить все факты не смог бы», – уверена его защитница.

Проанализировав показания всех свидетелей и потерпевших, адвокат пришла к выводу, что участие Сеюнова в вооруженном мятеже, террористическом акте, совершении взрывов и иных действий, угрожающих безопасности людей, не доказаны.

Хотя дело выделено в отдельное производство, состоянию здоровья Сеюнова гособвинение не придало никакого значения

«Письменные доказательства, которые были исследованы в процессе, в том числе заключения экспертиз, не подтверждают участия Сараби Сеюнова в преступлениях, инкриминируемых ему. Защита придерживается позиции, что Сеюнов находился в стрессовой ситуации в силу неожиданных обстоятельств, в которых он оказался», – отметила Ева Чаниева.

Кроме того, суд не может обойти без внимания тот факт, что Сеюнов на протяжении длительного времени находился в крайне опасном для жизни состоянии.

В деле отсутствует индивидуализация наказания.

«Несмотря на то, что дело выделено в отдельное производство, состоянию здоровья Сеюнова гособвинение не придало никакого значения. По моему мнению, это говорит о том, что с учетом резонанса данного дела обвинение просто неспособно объективно рассуждать в отношении Сеюнова и примеряет к нему приговор, вынесенный подсудимым в первоначальном  уголовном деле», – считает Чаниева.

Она обратилась к суду с просьбой оправдать Сеюнова как непричастного к инкриминируемым преступлениям. 

Фото: ТАСС

Между жизнью и смертью

Сараби провел под стражей более семи лет, долгое время находился между жизнью и смертью.

«Все это стало возможным из-за отсутствия реакции на нарушения моих прав со стороны первоначального состава суда и соответствующего надзора со стороны обвинения. Считаю, что срок моего содержания под стражей многократно превзошел меру наказания, которая могла бы соответствовать моим фактическим действиям», – обратился он к суду.

В своей речи Сеюнов выразил несогласие с обвинением. «Прекрасно осознаю, что совершил серьезную ошибку в своей жизни и прошу суд дать правильную оценку моим действиям и вынести справедливое решение по данному делу. Уверен, что черту закона я не преступлю в дальнейшем», – сказал он.

До вынесения приговора Сараби Сеюнову остается всего несколько дней. Окажется ли состав суда независимым от груза приговора, вынесенного остальным подсудимым по «процессу 57»?

Рассмотрит ли он доказательства вины/невиновности Сараби Сеюнова с индивидуальной точки зрения, или приговор окажется шаблонным? Станут ли семь лет заключения и приобретенная в СИЗО смертельная болезнь достаточными мерами наказания за юношескую доверчивость?     

0 Распечатать

Наверх