23 октября
04 ноября 2015 2807 0

Постпобедная стратегия Эрдогана

Как будет складываться внешняя и внутренняя политика Турции после победы ПСР на парламентских выборах
REUTERS/Umit Bektas
REUTERS/Umit Bektas

usahlkaro Надана Фридрихсон международный обозреватель

Доцент факультета международных отношений СпбГУ Александр Сотниченко рассказал КАВПОЛИТу, как Эрдогану удалось заполучить на этих выборах долгожданное большинство в парламенте, в чем была основная ошибка оппозиции, будет ли турецкий лидер договариваться с РПК и пересмотрит ли Анкара свою позицию в отношении Сирии.
 
– По результатам выборов партия «Справедливость и развитие» получила почти 50% голосов и 316 мест в парламенте. Это обеспечило Эрдогану долгожданное большинство. Как так получилось: 7 июня полный провал, а 1 ноября уже триумф. Имела место фальсификация, или какие-то другие процессы привели к такому результату?

– Сейчас оппозиция в Турции много говорит о том, что выборы были сфальсифицированы. Но при этом сама она поставила своих наблюдателей почти на каждый участок. и сфальсифицировать голосование было практически невозможно. То есть если даже были какие-то вбросы, разумеется, они не могли серьезно повлиять на итоговый результат. Все-таки «Партия справедливости и развития» набрала на 9% больше, чем в прошлый раз.

Это связано с несколькими моментами: во-первых, ошибки оппозиции. То есть оппозиционные партии, которые получили достаточно голосов на прошлых выборах, не смогли воспользоваться этой благоприятной ситуацией и, что называется, добить «Партию справедливости и развития». Хотя с моей точки зрения – могли бы.

Во-вторых, сама «Партия справедливости и развития» изменила свою избирательную кампанию. Они подвергли резкой критике возможность коалиционного правительства. И, кажется, попали в точку. 

ПСР изменила подход, подвергнув резкой критике саму возможность коалиционного правительства. И, кажется, попала в точку

За последние 60 лет в Турции было несколько периодов, когда у власти находилось коалиционное правительство. И всегда эти периоды заканчивались полным развалом экономики, политическим кризисом и, как правило, военным переворотом.

Реджеп Эрдоган, Ахмет Давутоглу и их сторонники совершенно четко говорили, что в нынешних условиях, когда на юго-востоке страны идет практически война, когда наблюдается серьезный экономический кризис в Турции, а в соседней Сирии бушует гражданская война, просто нельзя перекладывать ответственность за ситуацию на коалиционное правительство, которое будет заниматься решением скорее собственных проблем, чем проблем государства. И турецкий избиратель это услышал.

Были еще, конечно, другие, более мелкие моменты. В частности, в значительной степени нацию сплотила борьба против террора. Крупнейшие теракты, которые произошли в Турции показали, что Эрдоган как лидер может принимать ответственные политические решения в сложной ситуации. И ему удалось на фоне потрясений перетянуть на свою сторону значительную часть электората.

Кроме того, достаточно серьезно просела прокурдская «Партия демократии народов», потеряв два с лишним процента. Это связано с тем, что сами курды, которые за нее голосовали 7 июня (особенно религиозные), оказались недовольны – во-первых, связями этой партии с «Рабочей партией Курдистана» (террористическая организация), а, во-вторых, слишком светской риторикой руководства партии.

В частности, Селахаттин Демирташ – лидер «Партии демократии народов» выступал от имени всех меньшинств – религиозных, этнических и в т.ч. сексуальных. Он даже ввел в парламент представителей сексуальных меньшинств по итогам выборов.

И, как вы понимаете, исламисты подвергли очень серьезной критике такую позицию Демирташа. Надо сказать, что это обстоятельство вынудило религиозных курдов в этот раз голосовать за «Партию Справедливости и развития».

– А разве раньше Демирташ не говорил об этом же на выборах в июне?

– В тот период ПСР не делала на этом большого акцента. Более того, правящая партия сделала выводы из прошлых выборов. И на этих выборах на риторике Демирташа был сделан особый акцент.

Я помню турецкие газеты до выборов в июне. Например, майские газеты: там не было большого количества материалов, критикующих прокурдскую «Партию демократии народов». А перед этими выборами уже едва ли не половина материалов была посвящена критике этой партии.

Есть еще один важный момент: в этот раз было мощное наступление на оппозиционную прессу. Буквально перед выборами были закрыты два оппозиционных телеканала Bugün и Kanaltürk, входящих в холдинг Koza-Ipek.

Этот холдинг ассоциируется с Гюленом, который через свою медиаимперию достаточно сильно критиковал Эрдогана

И в целом получилось, что власти, закрыв некоторые СМИ, добились ограничения критики своих действий со стороны оппозиции, но не вызвали недовольства избирателей своими недемократическими методами борьбы. То есть получилось так, что сама стратегия «Партии справедливости и развития» оказалась более успешной, чем стратегия оппозиции.

Есть еще один значимый момент: согласно турецкому законодательству, депутат может выдвигать свою кандидатуру на выборах подряд только три раза.

Соответственно, политические тяжеловесы от «Партии справедливости и развития», которые начинали с Эрдоганом в 2002 году (когда в первый раз они пришли к власти и прошли в парламент), на выборах в июне не могли четвертый раз выдвигать свою кандидатуру.

Поэтому тогда баллотировались молодые, никому не известные кандидаты. А сейчас старая команда после перерыва вновь смогла выставить свои кандидатуры. И люди пошли голосовать за известных им фигур, которые, так сказать, уже примелькались на экранах.

– То есть июньская пауза пошла Эрдогану на пользу?

– Да. Но тем не менее итоги выборов все равно вызывают удивление, потому что в стране наблюдается кризис. А в таких условиях обычно за правящую партию не голосуют. В этом смысле результаты выборов 7 июня были более справедливы и объективны. Потому что, если посмотреть на ситуацию в Турции сейчас, то что мы видим?

Внешняя политика, особенно ближневосточная, полностью провалилась. Те режимы, на которые Эрдоган делал ставку (это египетский режим «Братьев-мусульман», тунисский), тем или иным путем в итоге были отстранены от власти.

В других странах, где Турция поддержала смену власти (Ливия, Йемен, Сирия), продолжается гражданская война. Причем в Сирии после вмешательства в конфликт России и Ирана фортуна улыбается режиму Башара Асада, а не оппозиции, которую поддержала Анкара.

И очевидно, что связи Турции с различными оппозиционными группировками повлияли на теракты, которые были совершены представителями исламских радикалов из Сирии.

Сложная ситуация и в экономике. С 2011 года, когда Анкара начала политику поддерживания революционных режимов, у Турции практически отсутствует рост ВВП. С 2013 года лира упала в два раза.

Все это связано с тем, что Турция поссорилась со своими региональными соседями. Была политика Давутоглу – «ноль проблем с соседями», которая показывала прекрасные результаты. Турции удалось выстроить отношениями со всеми соседними государствами (кроме Армении) и превратить их в надежных экономических партнеров.

А сейчас, получается, с Сирией отношения обострены, с Египтом – никакие. С Тунисом очень плохие. С Россией идет ухудшение…

– После провала на выборах в июне некоторые эксперты предполагали, что Эрдоган именно из-за этого активизировал сотрудничество с США по сирийскому направлению. И как мы видим теперь, это возымело свои плоды. Вы верите в продуманность действий главы Турции?

– Сотрудничество с американцами по сирийскому вопросу было связано не столько с выборами, сколько с террористической активностью. В Турции не приветствуется слишком близкие отношения с американцами.

Тем более что исламский электорат «Партии справедливости и развития» не будет поддерживать слишком плотный союз с Соединенными Штатами Америки.

То есть Анкара предоставила базу, но САМИ турки не активно борются с ИГ.

– Но Турция обещала бороться с ИГ, а вместо этого стала наносить удары по позициям курдов, из-за чего и внутренняя ситуация в стране заметно обострилась.

– Давайте сначала. Как развивалась ситуация: сначала происходит взрыв в городе Суруч 20 июля, потом теракт против турецких военных – и только потом наносятся удары по курдам.

Конечно, мы понимаем, что эта ситуация была использована турецкой властью для того, чтобы сделать из политических противников (в частности, курдов) новых внешних врагов. То есть обострить курдский вопрос.

​Анкара использовала теракты, чтобы сделать из политических противников, в частности, курдов, новых внешних врагов

– Получается, наличие такой маленькой войны сыграло Эрдогану на руку? Вы как раз отмечали в начале нашей беседы, что турецкое население на этих выборах исходило, в том числе из непростой ситуации внутри и вокруг страны…

– Оппозиционеры напрямую обвиняют Эрдогана в организации этой самой войны. Более того, обвиняют в организации терактов как в Суруче, так и в Анкаре.

Мне не хотелось бы присоединяться к этой точке зрения. Конечно, теракты стали следствием ошибочной политики властей в отношении Сирии. Но, тем не менее говорить, что они организовали все это, нельзя.

При этом обострение курдского вопроса совершенно однозначно положительно повлияло на популярность партии Эрдогана, и в том числе сплотило вокруг него националистический электорат.

– Вы сказали, что у оппозиции была возможность «добить» ПСР. Какая?

– Есть очень серьезный предмет для критики, связанный и с провалом в политике в отношении стран Ближнего Востока, и с негативными экономическими показателями… И, как мне кажется, националисты упустили эти моменты.

Обычно в Турции, как только обостряется курдский вопрос, это сразу дает голоса националистам. Но в этот раз они перешли к Эрдогану.

Это значит, что оппозиция не смогла представить достаточно серьезной программы по борьбе с тем же терроризмом.

​Демирташ – харизматичный лидер, но он так и не вышел за пределы региональной партии, не сделал ее общетурецкой

Что касается прокурдской партии, она заняла нейтральную позицию. Не осудила терроризм со стороны РПК, но и не присоединилась к правящей партии. И она свои голоса растеряла, даже те, которые имела.

Это говорит о том, что оппозиция в целом имеет очень большой кризис лидерства.

Селахаттин Демирташ – действительно харизматичный лидер, и за него голосовали, но он так и не смог выйти за пределы региональной партии. То есть он не сделал свою партию общетурецкой. Все-таки за него голосовали в основном курды.

– Накануне выборов 7 июня Демирташ был достаточно активен в инфополе. Звучали заявления, призывы – и было понятно, где он и что делает. В этот раз он фактически пропал из медиапространства. Как вы думаете, с чем это связано?

– Это связано с жесточайшим давлением, которое оказывала на него государственная пресса и пресса правящей партии. Его постоянно обвиняли в сотрудничестве с «Рабочей партией Курдистана». И он был поставлен в абсолютно безвыходное положение.

Вот смотрите: он не смог осудить действия РПК, потому что тогда лишился бы поддержки своего избирателя, в первую очередь из числа курдов.

При этом любое его высказывание в поддержку курдов сразу вызывало шквал критики со стороны националистов и большинства населения Турции, что практически полностью выдавливало его с политического поля.

Если на выборах 7 июня он шел под лозунгом «Голосуйте за меня, потому что мы не дадим Эрдогану сформировать однопартийное правительство», то сейчас этот лозунг в общем-то потерял свою актуальность: коалиция в конце концов так и не была сформирована.

А самое главное: Эрдоган (я, наверное, повторюсь) в этот раз подверг жесткой критике потенциальную коалицию. Это была основа его избирательной кампании.

– Эрдоган назвал победу правящей партии началом периода стабильности. Чтобы заполучить эту самую стабильность в практической плоскости, Эрдогану придется восстанавливать отношения с РПК? Ведь как только перемирие было нарушено, начались подрывы нефтегазовых трубопроводов, проходящих по территории Турции, что нанесло урон ее статусу транзитной зоны.

– Я думаю, что да – и что он будет пользоваться ресурсом вот этой «Партии демократии народов».

Но другое дело, что тотальная нестабильность в Сирии переходит и на территорию Турции. Фактически на границах с Турцией сейчас получила полную свободу и поддержку со стороны Соединенных Штатов партия сирийских курдов «Демократический союз», которая является фактически филиалом РПК.

​Эксперт: Эрдоган пойдет на переговоры с РПК. Ему не впервой и опять будет попытка заключения перемирия с курдами

​И договариваться с ними будет очень сложно именно потому, что турки их не признают. Но для того, чтобы стабильность как-то восторжествовала, думаю, сейчас Эрдоган пойдет на какие-то переговоры. Ему не впервой – и опять будет попытка заключения перемирия с курдами.

– А в отношении Сирии Эрдоган поменяет свою стратегию?

– Мне очень хотелось бы, чтобы это было так. Потому что нынешняя стратегия совершенно очевидно является ошибочной.

Сколько раз и Эрдоган, и особенно Давутоглу говорили о том, что Асад вот-вот падет. То через три месяца, то через шесть… Но сейчас очевидно, что Асад не только не падает, а еще и выигрывает это противостояние.

И было бы логично, если бы Турция отказалась от поддержки сирийской оппозиции, с которой и так уже столько проблем. Но, как мне кажется, этого все-таки не произойдет. Потому что признание собственных ошибок на Востоке не является качеством, приемлемым для политика, – тем более такого, как Эрдоган, стремящегося к единоличной власти.

И, что самое главное, нынешние результаты выборов могут быть совершенно однозначно восприняты правящей элитой как одобрение не только внутриполитического, но и внешнеполитического курса. А его менять очень не хочется.

Поэтому, к сожалению, я думаю, что Турция останется на своих прежних позициях и будет по-прежнему ругать Башара Асада, его методы и т.д.

Но тем не менее менять свою позицию они в итоге будут и уже меняют. На последней встрече в Вене турецкое руководство уже согласилось в целом с необходимостью создания переходного правительства в Сирии, в котором будут участвовать, в том числе и представители нынешнего режима. -1 Распечатать

Наверх