19 января 2014 643 0

Один день из жизни участкового

Умных в полиции не любят, любят исполнительных
Фото: mk.ru
Фото: mk.ru

usahlkaro Таша Титова Автор статьи

Ни для кого не секрет, что в России полицию не любят. Не любили милицию, и мало что поменялось после рибрендинга. «Менты», «мусора», «легавые», «волки..» — как только не окрестили в простонародье представителей российской власти, и в этом вполне можно усмотреть скрытый шифр российской ментальности.

Тем не менее, стоит признать, что не с пустого места возникло такое отношение. Из уст в уста, что называется,  да и в прессе распространяется немало историй, где полицейский выставляется не в самом лучшем свете. Что-то из этого правда, что-то ложь, но дыма без огня не бывает. «Шишки» летят на конкретных людей, которые зачастую представляют собой не более, чем голограмму всей системы. Корреспондент КАВПОЛИТА провел день с одним из московских участковых, чтобы посмотреть, насколько «волчья» работа на местах, и откуда берется дым.

Расстановка приоритетов

Его зовут Петр, ему около тридцати. В полиции больше шести лет, имеет высшее образование. День начинается с «развода» или иными словами с летучки, где обсуждаются насущные темы – что нужно сделать, что упущено, чего ждет судья, и все во имя хороших статистических показателей.

Посторонних на такие совещания не пускают, но суть в целом ясна: нужны показатели по раскрываемости тех или иных преступлений, нужны хорошие отзывы жителей, нужно контролировать наличие таксистов-частников на территории, предупреждать незаконную торговлю у метро и т.д. Все это элементы общей бумажно-бюрократической системы, от которой – никуда.

Сразу после летучки Петр едет на свое рабочее место. По дороге ему уже начинают названивать – либо жители, либо владельцы магазинов, каждый со своими просьбами, жалобами, претензиями. Петр пьет кофе, отвечает вежливо, но односложно.

Работает он не один – его участок поделен между двумя участковыми, каждый из которых ответственен за свой сектор. Его коллега малоразговорчив, он мрачно сидит за компьютером, обложенный сотней бумаг. Такая же кипа макулатуры лежит и на столе Петра.

- Это каждодневная необходимая работа, – объясняет Петр. – Тут обращения жильцов, организаций, и на каждое мы должны написать ответ, предварительно собрав необходимые данные по делу.

- Можете привести пример?

Петр отвечает в общих чертах:

- Например, обращается житель одного из домов с жалобой на соседа, который, скажем, часто приглашает к себе «подозрительных», по мнению обратившегося, гостей. Мы должны отреагировать. Я знакомлюсь с соседом – прихожу к нему домой, представляюсь. Могу сказать, что это просто знакомство, и, пообщавшись, прийти к выводу, либо могу сказать причину своего визита и послушать его версию на происходящее. Обычно суть таких дел заключается в личной неприязни соседей, возникшей по личным мотивам, но официально надо дело рассмотреть. После принимается решение – обратившемуся направляется официальное уведомление по его делу.

-  Бывают ли странные обращения?

-  Смотря что считать странным. Иногда обращаются люди, которых оскорбили в социальных сетях, и они просят найти и принять меры в отношении обидчика.

По словам Петра почти каждый день приходится разбираться с такими делами – жильцы недовольны друг другом, люди ищут возмездия в отношении виртуальных обидчиков, кому-то видится преступный сговор в соседней квартире. Каждое из этих дел необходимо не только рассмотреть, но и оформить в надлежащий вид. Это и складывает 95% тех бумаг, которые лежат на столе у Петра и его коллеги.

- Бывают ли серьезные преступления?

- Бывают сообщения о насилиях в семье, о развратных действиях в отношении несовершеннолетних, о наркоманах, кражах… Безусловно, мы работает по этим делам, но они идут в общем потоке. Зачастую мы не можем расставить приоритеты…

-  Получается, дело о семейном насилии может идти не первым, а после дела о виртуальном оскорблении?

Петр лишь вздыхает.

Хорошая мина для статистики

В этот момент заходит женщина с молодой девушкой. На вид – это мать и дочь. Они осматриваются по сторонам, робко мнутся на пороге. Петр приглашает их зайти. Беседа осталась за дверью, но после того, как женщины ушли, Петр собирается.

Он объясняет, что это действительно мать и дочь. Девушка встречается с молодым человеком – соседским юношей, который на днях нанес несколько ударов по голове девушке во время ссоры. Частные попытки связаться с родителями юноши не принесли результата. Петр говорит, что собирается к нему домой.

В этот момент заходит женщина. Она ловит Петра прямо на выходе. Бурно жестикулируя, она объясняет, что ее машину в очередной раз поцарапал сосед. Ей нужна справка для страховой компании и, конечно, беседа Петра со злоумышленником. Петр выслушивает ее и просит прийти через пару часов.

Пока мы едем к дому распустившего руки юноши, Петру продолжают звонить. Он быстро ориентируется, может по одному имени вспомнить адрес и даже небольшую историю семьи.

- Вы давно работаете на этом участке?

- Почти год.

- И помните всех жильцов?

- Приходится. Первое время трудно, когда только начинаешь. Надо ходить к людям в дом, знакомиться, составлять свое впечатление о жителях. Позже это помогает. Жалуется один сосед на другого, а ты помнишь их семьи и образ жизни и уже имеешь первое представление о ситуации.

Мы приезжаем к нужному дому. Петр собран. Юноши дома не оказалось, и участковый смог поговорить только с отцом, который, в свою очередь, заявил, что его сын не мог распустить руки, а если и распустил, то это частное дело молодых.

Петр сетует – отец сказал, что если нет синяков и девушка не в больнице, то не стоит и панику поднимать и ломать его сыну жизнь. По его оценке, отец вел себя естественно для такой ситуации, тем не менее, с делом предстоит еще разбираться.

Мы приезжаем обратно на опорный пункт. Петра уже ждет дама с царапиной на машине. Она гневно сверкает глазами и требует с Петра немедленного решения вопроса. Помимо нее участкового ждут еще три человека – одна пенсионерка, мужчина средних лет и молодая девушка. В этот момент выходит напарник Петра и сообщает, что их срочно вызывают на совещание. Отказать невозможно. Петр просит подождать его, но очередь возмущена.

Люди требуют решения своих проблем, не понимая, почему нельзя отъехать на совещание позже. Петр спрашивает – у кого какое дело. Пенсионерка пришла с жалобой на соседа, у мужчины вопрос относительно лицензии на охотничье ружье, девушка промолчала.

Каждое из озвученных дел требует бумажной волокиты и времени, которого нет. Как позже пояснил Петр, проигнорировать срочное совещание невозможно. Мы уходим. Очередь грозится писать жалобы.

- Ваши обязанности подразумевают работу с людьми – почему вас выдергивают посередине дня?

-  Могут по разным причинам, обычно это что-то значимое. Созывают всех.

- И эти люди напишут на вас жалобу?

-  Зачастую пишут.

-  Но ваше начальство не будет реагировать. Они же причина вашего отъезда. 

- Будут. Могут сделать выговор. Никого не волнует то, что реально происходит. Нужны хорошие показатели, хорошая мина перед высшим руководством, все остальное – наша головная боль.

Петра отправили охранять одно из мероприятий по охране общественного порядка. На опорный пункт он возвращается только вечером. Его ждет женщина, которая днем приходила со своей дочерью. Она ждет ответа и возмездия.

Петр объясняет, что поговорил только с отцом, не считающего нужным произошедшее переводить в плоскость разбирательства полиции. Женщина негодует. Петр объясняет, что дело еще не закрыто, и что вызовет родителей с юношей с целью разобраться.

После ухода женщины у Петра на столе целая кипа бумаг, с каждой из которых ему нужно разобраться.

-  Когда вы займетесь этим делом, если у вас тут еще стопка бумаг?

-  Надеюсь, завтра. Постараюсь успеть.

Главное — контекст встречи

Пока Петр печатает, поднимается тема мигрантов. По оценке участкового, больше половины жителей его района не любят приезжих, мало отличая их друг от друга. Видя непохожего, уже относятся с недоверием и неприятием. Такое отношение есть и среди коллег Петра. По тем или иным причинам рядовые полицейские могут разделять, что принято называть «экстремистскими взглядами» — они против «нерусских».

-   Вы лично работаете с мигрантами?

-  Иногда приходится.

-  Вы объективны в отношении них?

- Как правило, я работаю с теми, кто виновен: незаконная деятельность – «частники» или не имеющие регистрации. В основном я сталкиваюсь с ними, работая с ресторанами, где они нелегально трудятся.

- Насколько они адаптированы для жизни в Москве?

- Бывает по-разному. Кто-то неплохо говорит по-русски, пытается «подкупить», а бывают и те, кто не может связать двух слов.

Петр рассказал, что у разных участковых свои отношения с мигрантами. Есть условная классификация. Например, граждане Узбекистана специализируются на мелких кражах – например, велосипеды. Зачастую к «барсеточникам» относят грузин и абхазов. Петр отметил, что среди полицейских редко бывают те, кто может отличить жителя Таджикистана от киргиза, а бывает, что и от армянина.

К жителям Северного Кавказа отношение особенное. Петр рассказывает, что у него на участке живет чеченец – мужчина средних лет, хорошо образован, бизнесмен.

- Никогда никаких проблем с ним не было. Мне приятно с ним общаться, причем зачастую наши беседы выходят за рамки дела.

При этом Петр отметил, что его коллеги, сталкиваясь с выходцами из Дагестана или Чечни, более агрессивно настроены, но и «сталкиваются» они при других обстоятельствах.

- Моим коллегам не нравится иметь дело с представителями Северного Кавказа. Бывают, задерживают по причине драки на улице или в ресторане или из-за жалобы соседей, и ведут они себя не самым пристойным образом – хамят, пытаются подраться. И в ответ получают такое же отношение. Видимо, дело в общем контексте.

Петру предстоит еще разобрать кипу бумаг на столе. Мы прощаемся. Выходя из кабинета, я увидела небольшую очередь. Люди были раздражены.

- Никогда их на месте не бывает, – услышала я недовольный голос мужчины.

Послесловие

Российские власти планируют выделить огромную сумму денег на формирование позитивного образа полицейского, на улучшение борьбы с преступностью, охраны общественного порядка и т.д. Вместе с тем, это едва ли отразится на работе простых участковых, как Петр.

Рутинная работа с бумагами, стандартные схемы по поимке таксистов-частников для статистики и толпы жителей, жаждущих решения своих проблем – картина, которая навряд ли поменяется, пока «титаны МВД» будут решать, как распорядится полученными финансами.

Зачастую рядовые полицейские становятся «козлами отпущения» как отщепенцы общей системы, сложенной не очень гладко. И если раньше давление на них компенсировалось некоторыми бонусами, в частности получением служебных квартир, то теперь этот «аттракцион неслыханной щедрости» заканчивается.

Ни для кого не секрет, что ФСБ и МВД – конкурирующие друг с другом структуры, что в конечном счете сильно портит внутренний климат в полиции. Рядовых служащих либо захлестывает волна системы, работающей по принципу «подсиди или будешь подсижен», либо на них летят «все шишки», по инерции, так сказать.

Умных в полиции не любят, любят исполнительных. В этом один из главных пороков системы.

0 Распечатать

Наверх