16 июля
04 мая 2015 3238 2

«Мы на Северном Кавказе утратили творческие связи»

Почему в Ставрополе мало знают современных писателей из северокавказских республик?
Главный редактор журнала «Южная звезда» Виктор Кустов в Северо-Кавказском федеральном университете. Фото: ncfu.ru
Главный редактор журнала «Южная звезда» Виктор Кустов в Северо-Кавказском федеральном университете. Фото: ncfu.ru

usahlkaro Светлана Болотникова Автор статьи

География всероссийского литературно-художественного журнала «Южная Звезда», который уже 14 лет издается в Ставрополе, обширна. В нем публикуются авторы от Хабаровска до Санкт-Петербурга и Калининграда, а также русскоязычные писатели, поэты, мемуаристы из Германии, Израиля, Канады, США, Китая, даже Австралии. Но на его страницах почти не встретишь произведений национальных авторов. Почему? Этот вопрос КАВПОЛИТ адресовал главному редактору «Южной звезды» Виктору Кустову.

- Двадцать пять лет назад мы утратили то, что было наработано десятилетиями. Прежде всего, творческие связи. В Советском Союзе представители творческих профессий, да и не только они, общались очень плотно. Я тогда не был членом Союза писателей, но работал в газете и знаю, что к нам в край приезжали делегации писателей. А наши писатели выезжали в Грозный, Махачкалу, Элисту. Самые тесные отношения были с писателями из Кабардино-Балкарии и Карачаево-Черкесии. Регулярно проходили дни литературы, на которые приезжали мастера слова из Москвы, Санкт-Петербурга, а также маститые авторы с разных концов страны.

Я недавно написал пьесу – моноспектакль. Она называется «Я – кавказец». Речь там идет как раз о том, что мы потеряли. Тогда мы прекрасно знали литературу друг друга. Хотя я был молодой, я знал, что писал ныне карачаевский классик Мусса Батчаев или ногайский, известный уже в те времена Иса Капаев, которые издавались в Москве массовыми тиражами.

Я никогда не закрывал двери для публикации северокавказских авторов в своем журнале. Но мы утратили школу перевода. Сначала местные авторы не понимали цену этой утраты. В девяностые годы все упивались свободой от других. Свободой от чужой культуры, чужого языка... Нам казалось, что в своей культуре, в своей нации мы заживем лучше. Это было страшное заблуждение. Мы не понимали, чего лишаемся на самом деле. И более всего потеряли от ухода исключительно в национальное пространство представители творческого труда, прежде всего писатели. Они потеряли массового русскоязычного читателя...

В Карачаево-Черкесии, которую я хорошо знаю, потому что прожил там более десяти лет, в советские годы тираж книг на национальных языках был невелик. Но спрос всегда удовлетворялся. Вместе с тем все стремились, чтобы их произведения были переведены на русский язык. Потому что тираж для своих — это 200-300 экземпляров, а если выходишь на русском языке, то тираж от 7 до 70 тысяч.

В Карачаево-Черкесии в советские годы тираж книг на национальных языках был невелик. Но спрос всегда удовлетворялся

И мы утратили еще один пласт литературы оригинальной. В советское время было много авторов, пишущих как на родном, так и на русском языке. И это было весьма оригинально и интересно.

 На фото: главный редактор «Южной звезды» Виктор Кустов

Что же касается «Южной звезды», то вот только в 2010 году я впервые получил произведение национального автора, который, на мой взгляд, очень интересен. Это кабардинец Алим Балкаров. Действие его повести «В поисках испанской любви» происходит в Нальчике и Пятигорске. Это драматургически сильная вещь. И она очень современна. Автору около 40 лет, и в этой повести он осмысливает новые отношения своих сверстников.

Литература Северного Кавказа мудра в своей простоте, без витиеватости, желания экспериментировать, писать с закидонами

Сюжет в общем-то прост. Чем литература Северного Кавказа и хороша – она мудра в своей простоте. Нет в ней витиеватости, желания экспериментировать, писать с умственными закидонами, как Виктор Пелевин, или с декоративными финтифлюшками, как Борис Акунин. К этому располагает сама природа Кавказа: великаны – молчаливые горы, жизнь которых измеряется вечностью, безупречно белые снега... Смешно на этом фоне сооружать карточный домик условностей, мелких страстишек, пошлых интрижек, гламурных отношений и надуманных опасностей. Здесь все реально жизненно...

Парень из аула одержим идеей делать деньги. Он приезжает в город, чтобы разбогатеть. Устраивается в фирму, хозяйка которой старше него на 10 лет. Становится ее любовником. Его невеста тоже приезжает в город, и он разрывается между ними двумя. С одной стороны — деньги и животная страсть. С другой — целомудренность юности, он не может тронуть невесту до свадьбы. И он не может никак выбрать между порочной жизнью и традициями, между грязью и чистотой... Это история вытравливания души. И это настоящая литература, литература откровения...

А недавно мне прислала поэтесса из Дербента переводы своих стихов. Я отобрал для публикации подборку спокойных и мудрых.

- То есть писатели есть, но публикуются на родных языках?

- Да. Вот эта женщина пишет, что выставляла стихи в интернет, и ее стали переводить. Там видят интересные подстрочники и хотят с ними работать. Правда, сейчас за это, как правило, платит автор, а раньше платили только издательства. С иностранными переводами в Москве осталась такая же схема. Там профессиональные переводчики получают деньги — и неплохие, и на это живут.

Раньше наши ставропольские авторы, поэты и прозаики, достаточно охотно переводили.

- Это же был государственный заказ?

- Приоритет отдавался публикациям национальных авторов. Советская власть, как бы ее ни ругали, опекала национальные окраины. В республиках и жили лучше. Мы приезжали в Прибалтику и рот открывали. Мы жили в одном Союзе, но там был «Запад», там были вещи, там было уютно, аккуратно. А Россия, особенно под Москвой, – это тоска зеленая, это беднота. Я сам родом из Смоленской области, я там жил до 14 лет, и помню, как при Хрущеве в 1965 году там еще очереди за хлебом были.

Советская власть, как бы ее ни ругали, опекала национальные окраины. В республиках и жили лучше

Грузия шикарно жила. В Азербайджане вообще отношение к деньгам было бросовое. В автобус садишься, спрашиваешь, сколько проезд стоит. «А сколько положишь», – отвечает водитель.

- Получается, сейчас в каждой республике своя литературная жизнь?

- Да, они нас не знают, мы их не знаем, к сожалению.

- Их не знают не только в Ставропольском крае, но и в Москве, потому что не знают языка?

- В Москве сегодня трудно засветиться. Это было трудно и в советские времена.

- В вашей статье о литературе Ставрополья вы предлагаете вести ее отсчет с Михаила Юрьевича Лермонтова. Если брать литературу Северного Кавказа, то с кого надо начинать? До прихода России здесь были великие имена?

- Русского языка тогда не было.

- В Дагестане всегда упирают на то, что там была арабская цивилизация...

- Это совершенно другое. Своей письменности у народов Северного Кавказа не было. Арабский язык тогда, как и сейчас, знали единицы. И читали книги на арабском тоже единицы. Массовой культуры не было. Поэтому в советские годы и появилось понятие «нацмен» и льготы в вузах для них.

Своей письменности у народов Северного Кавказа не было. Арабский язык тогда, как и сейчас, знали единицы

Я знал девочку из Карачаево-Черкесии, которая поступила в Литинститут, написав 2-3 стихотворения. Ее взяли без всяких экзаменов. Естественно, ни редактором, ни писателем она не стала. В других институтах также квота была для представителей малых народов.

Почему я говорю о Лермонтове? Конечно, не только с него надо начинать. Кавказские Минеральные Воды в XVIII – XIX веках стали меккой для творческой элиты России. Это феномен, который мы до конца еще не осознали. Михаил Иванович Глинка побывал здесь в 1823 году, Пушкин в 1829-м. В 1837-м Белинский, в 1838-м Огарев, в 1839-м Одоевский, в сороковые Лермонтов, в 1853-м Толстой, в 1876-м Гиляровский, в девяностых поселился Ярошенко, в 1896-м Чехов, потом Брюсов, Мамин-Сибиряк, Горький, Рерих, Зощенко, Короленко, Куприн. И список этот можно продолжать и расширять...

Представьте, как могла формироваться литература и культура под таким влиянием? Есть местническая литература, когда человек сидит в своем селе и вдруг написал какой-то стишок, и все односельчане на него равняются. А когда здесь побывал Пушкин, творили Лермонтов и Толстой?.. И они общались с людьми, которые сами писали... Несомненно, это формировало высокие критерии у местных литераторов. И эти критерии были выше, чем в других провинциальных городах. Они были сравнимы с петербургскими и московскими.

В XX веке паломничество людей творчества на курорты продолжалось. Есенин, Ахматова, Маяковский, Мандельштам и многие-многие... Они здесь выступали, их слушали. И за десятилетия в Пятигорье сложилась соответствующая аура, которая повлияла на формирование общелитературного пласта.

- Упоминая Коста Хетагурова в одной из своих статей, вы отметили, что его имя более известно, чем его творчество. Читатель его фактически не знает. Эта тенденция касается и других северокавказских имен в литературе?

- В принципе, да. Шлейф может быть разный. У Расула Гамзатова длинный шлейф. Вы читали что-нибудь Гамзатова?

- Все знают, прежде всего, песню на его стихи.

- Вот и все. А Кайсына Кулиева знаете? Алима Кешокова? А это величины...

- Может быть, о них забыли, потому что ушла традиция чтения? Сейчас больше смотрят кино, а по их произведениям фильмы еще не сняли?

- Конечно, поколение, которое сейчас пришло, – это визуальщики, хотим мы этого или не хотим. С этим надо считаться. Действительно, мы больше воспринимали ушами и через книги, а сейчас время визуального воздействия. Но года два-три назад произошел слом тенденции. Я ходил по школам и общался со школьниками. Они читают, готовы говорить о литературе, но вот учителя не всегда к этому готовы...

В подростковой среде чтение вновь становится популярным. Книга ведь расписывает примеры и выходы из жизненных ситуаций. Хорошая книга – это подсказчик. Она позволяет лучше понимать людей и решать коллизии. Это нам кажется, что мы самостоятельны. Но у нас подсознание набито стандартами. Возьмем «Войну и мир» Льва Толстого. Как поступит молодой парень, попав в ситуацию Андрея Болконского на войне? Он побежит за куст прятаться? Нет, потому что у него есть пример для подражания из литературы...

Кого-то избивают, а пацан рядом стоит. Не знает, как поступить. Он знает, как летать на метле, бродить по чужим планетам

В фантастике и детективах все гротескно, все нереально. Эта популярная сегодня литература позволяет унестись, отстраниться от реального мира, сбежать в иллюзорный. Она не учит, как поступать в реальной жизни, и даже наоборот — дает ложные ориентиры. Человека избивают, а пацан рядом стоит и не знает, как поступить. Он знает, как летать на метле, бродить по неведомым планетам, как гоняться за преступником или быть преступником, а вот как защитить другого, он нигде не прочел... Все образование в компьютерных играх и гаджетах... Мы жили в коллективе, приобретали опыт общения, разрешения конфликтов, определяли, что хорошо, что плохо через отношение друг к другу, а сегодня общение заменил интернет. Несомненно, общество это будет исправлять, потому что оно просто должно выжить. И думаю, это произойдет довольно быстро.

 На фото: главный редактор «Южной звезды» Виктор Кустов

Сталин провел индустриализацию за считанные годы. Основная масса населения еще помнила Россию царскую, как мы сейчас помним Советский Союз. Но советская власть сразу взяла под крыло идеологию, выделялись деньги на развитие издательских проектов. И была цензура, потому что нужно было сформировать новое поколение. Если мы приложим усилия, то за 15-20 лет все можем изменить. Даже без цензуры.

Уже кстати, кое-что меняется. Как только ввели сочинения, дети пошли в библиотеки. Им надо читать, хотят они или нет.

- Кого бы вы посоветовали почитать из современной ставропольской литературы?

- Есть у нас несколько достаточно интересных авторов. Конечно, это Василий Звягинцев, фантаст. Он зверски плодовитый, пишет по книжке в год, издается в «Эксмо». У него уже больше 20 книг. Начинал с революционной фантастики «Одиссей покидает Итаку», написанной в жанре исторической альтернативы.

Вторая фамилия, которая несомненно должна остаться в истории ставропольской литературы, это Владимир Бутенко, автор трилогии «Казачий алтарь». Он издается и здесь, и в Москве.

Есть и другие интересные ставропольские прозаики. Для них характерно реалистическое восприятие и классический подход к литературе.

Вообще, прозаиков в крае мало. Поэтов много, и их общий уровень высок. Поэтом далеко не местного уровня я считаю Сергея Сутулова-Катеринича, редактора и основателя интернет-издания «45 параллель».

Есть у нас творческая группа молодых ребят, которая называется «Кавказская ссылка». Сейчас распространен поэтический слэм, когда поэты собираются в кафе, читают стихи в виде состязания. И вот эти ребята ездили в Пермь, в Крым и стали проводить такие слэмы здесь. В них участвуют около 20 поэтов. Они собирают до сотни почитателей. Это интересно, и многие произведения молодых авторов я считаю настоящей поэзией.

0 Распечатать

Магомедрасул Омаров 05 мая 2015, 10:43

В Дагестане всегда упирают на то, что там была арабская цивилизация...
- Это совершенно другое. Своей письменности у народов Северного Кавказа не было. Арабский язык тогда, как и сейчас, знали единицы. И читали книги на арабском тоже единицы. Массовой культуры не было. Поэтому в советские годы и появилось понятие «нацмен» и льготы в вузах для них.
Полная ерунда. Не согласен ни с одной буквой в этом ответе.

1
Тимур Магомаев 06 мая 2015, 10:54

Где-то Кустова интересно было читать, но местами - очень поверхностно.

0

Оставить комментарий:

Наверх