11 декабря
29 января 2014 1694 0

Можно ли было спасти Ленинград, отдав его Гитлеру?

Особое мнение: опрос на сайте телеканала «Дождь» вызвал шквал возмущения как у блогеров, так и у политиков
Фото: en.wikipedia.org
Фото: en.wikipedia.org

usahlkaro Антон Крылов политолог, журналист

В рубрике «Особое мнение» мы знакомим читателя с самыми актуальными и заслуживающими внимания материалами. КАВПОЛИТ напоминает, что мнение редакции может не совпадать с мнением авторов.

Опрос на сайте телеканала «Дождь» «Нужно ли было сдать Ленинград, чтобы сберечь сотни тысяч жизней?» вызвал шквал возмущения как у блогеров, так и у политиков. Лаконичнее и жестче всех высказался министр культуры России Владимир Мединский: «Это не люди».

Руководство телеканала «Дождь» оперативно удалило ссылку на опрос, главный редактор сайта Илья Клишин извинился перед читателями. Правда, впечатление от извинений несколько смазал комментарий главного редактора всего телеканала Михаила Зыгаря, который решил, что «всплеск негатива» -  это следствие «политического заказа». Это могло бы быть правдой, если бы Зыгарю удалось доказать, что поставивший опрос на сайте сотрудник – «засланный казачок», и сделал он это специально, чтобы скомпрометировать телеканал. До тех пор, пока это не доказано, все инсинуации на эту тему выглядят глупо и пошло.

И всё-таки, раз уж на то пошло, спасла бы сдача Ленинграда хоть одну жизнь?

Дилетанты спорят

Возмутивший всех нормальных людей вопрос был на самом деле не порождением мутного мозга неизвестного сотрудника «Дождя». Это была ссылка на дискуссию на сайте «Дилетант», где вопрос был сформулирован куда менее оскорбительно: «Блокадный Ленинград. Можно ли было его сдать?» В дискуссии участвовали доктор исторических наук Никита Ломагин и «историк, журналист, педагог» специалист по «власовщине» Кирилл Александров. И даже обвиняющий советское руководство в недостаточном снабжении блокадного Ленинграда продовольствием и опровергающий сам термин «блокада» Александров ни разу не говорит о том, что, мол, город надо было сдать – это бы спасло жизни.

Проблема не в том, что Сталин не хотел сдавать Ленинград. Проблема в том, что Гитлер не хотел его брать. И доказывает это не только известный документ ВМФ Германии, который, наверное, стоит процитировать:

«Фюрер решил стереть город Петербург с лица земли. После поражения Советской России дальнейшее существование этого крупнейшего населенного пункта не представляет никакого интереса. Финляндия точно так же заявила о своей незаинтересованности в существовании этого города непосредственно у ее новых границ.

Прежние требования военно-морского флота о сохранении судостроительных, портовых и прочих сооружений, важных для военно-морского флота, известны Верховному главнокомандованию вооруженных сил, однако удовлетворение их не представляется возможным ввиду общей линии, принятой в отношении Петербурга.

Предполагается окружить город тесным кольцом и путем обстрела из артиллерии всех калибров и беспрерывной бомбежки с воздуха сравнять его с землей.

Если вследствие создавшегося в городе положения будут заявлены просьбы о сдаче, они будут отвергнуты, так как проблемы, связанные с пребыванием в городе населения и его продовольственным снабжением, не могут и не должны нами решаться. В этой войне, ведущейся за право на существование, мы не заинтересованы в сохранении хотя бы части населения».

И даже те, кто не верят в истинность этого документа и считают его «сталинской пропагандой», а также считает, что советское командование могло бы лучше организовать снабжение питанием блокадного Ленинграда, не могут опровергнуть тех простых фактов, что Финляндии на ее «новых границах» действительно совсем не был нужен город, население которого сравнимо с количеством всех финнов, вместе взятых. А немецкое командование на самом деле ни разу не выходило на советское с предложениями о «почетной сдаче» Ленинграда.

Поэтому еще раз зафиксируем очевидное: сдать Ленинград было попросту нельзя. Если бы советское командование массово сошло с ума и приказало оборонявшим город войскам сдаться или уйти на прорыв в восточном направлении, то Ленинград постигла бы судьба Великого Новгорода, Минска, Сталинграда, Варшавы и других стёртых с лица земли городов, в которых после освобождения не осталось ни людей, ни домов.

Поэтому историки могут сколько угодно спорить о том, всё ли было сделано для обеспечения Ленинграда или можно было бы сделать больше. Но это должны делать именно историки, которые сидели в архивах и изучали первоисточники, а вовсе не дилетанты, прочитавшие пару книг Виктора Резуна или того же вышеупомянутого Кирилла Александрова.

Историческая память

27 января – это не только день снятия блокады Ленинграда. Это еще и день памяти узников Освенцима, который был освобожден советскими войсками на год позже. На фоне скандалов в России и в Польше, где местные националисты устроили антиизраильскую демонстрацию, в Германии этот день прошел тихо, так как и должно происходить поминовение невинных жертв.

В Бундестаге на мероприятии, названном «час памяти», выступил 95-летний российский писатель Даниил Гранин, переживший блокаду Ленинграда. Очень рекомендую ознакомиться с полной версией его речи, опубликованной «Российской газетой». Здесь же приведу отдельные выдержки:

«17-го сентября мы сдали последний рубеж в городе Пушкине, оборона Ленинграда рухнула. Город был окружен со всех сторон немецкими войсками. Блокада наступила внезапно. Город был к ней не готов, не было запасов ни продовольствия, ни топлива. Сразу же ввели карточки, уже в сентябре давали хлеба рабочим полкило, 300 граммов служащим.

С 1 октября — 400 грамм, и 200 грамм служащим, 20-го ноября катастрофически снизили норму – 250 грамм рабочим, 125 грамм — служащим и детям. 125 грамм — тонкий ломтик хлеба пополам с целлюлозой и примесями…

Немцы хорошо знали, что происходит в городе, про ужасы голода знали от разведки, от перебежчиков. Противник мог войти в город, но понимал, что город и солдаты будут стоять насмерть.

Гитлер повторял — в город не входить, потери от уличных боев были бы слишком велики. Решили, что при таком питании люди не выдержат, вот-вот они должны сдаться. Если голод не заставит, то еще лучше — население передохнет, не надо будет его кормить.

Восемнадцатая Армия фон Лееба отбивала все попытки прорвать блокаду. Немецкие войска, по сути, комфортно, без особых трудов ожидали, когда голод удушит население. В блокадном кольце оказалось почти три миллиона горожан. Немцы разбомбили главные продовольственные склады — Бадаевские, и от малых запасов ничего не осталось. Наплевав на все законы войны и воинской чести, вермахт приступил к удушению огромного мегаполиса голодом. Фактически на Ленинградском фронте немцы начали войну с горожанами, запустив вместо себя голод…

После войны Ленинградскую блокаду мы воспринимали, как одну из самых трагических страниц в истории Второй мировой войны с немцами. Позорную для Германии и героическую для России…

Я, будучи на переднем крае, начиная с 41 и часть 42-го года, честно признаюсь, возненавидел немцев не только, как противников, солдат вермахта, но и как тех, кто вопреки всем законам воинской чести, солдатского достоинства, офицерских традиций и тому подобное уничтожали людей, горожан самым мучительным, бесчеловечным способом, воевали уже не оружием, а с помощью голода, дальнобойной артиллерией, бомбежек.

Уничтожали кого? — Мирных граждан, беззащитных, не могущих участвовать в поединке. Это был нацизм в самом отвратительном виде, потому что они позволяли себе это делать, считая русских недочеловеками, считая нас чуть ли не дикарями и приматами, с которыми можно поступать, как угодно.

Ныне, конечно, это чувство утихло, осталось лишь в памяти…

Процесс примирения был не прост. Ненависть — чувство тупиковое, в нем нет будущего. Надо уметь прощать, но надо уметь и помнить. Вспоминать про годы войны тяжело, любая война — это кровь и грязь. Но память о погибших миллионах, десятках миллионов наших солдат необходима. Я только недавно решился написать про свою войну. Зачем? Затем, что в войну погибли почти все мои однополчане и друзья, они уходили из жизни не зная, сумеем ли мы отстоять страну, выстоит ли Ленинград, многие уходили с чувством поражения. Я как бы хотел им передать, что все же мы победили, и что они погибли не зря. В конечном счете всегда торжествует не сила, а справедливость и правда».

Как отмечают информагентства, многие депутаты Бундестага во время речи Гранина плакали.

Германия, несмотря на 69 лет, прошедших со дня окончания войны, помнит и не намерена забывать про ужасы национал-социализма. Почему же такая короткая историческая память оказалась у многих молодых и не очень граждан страны-победительницы?

Не давайте им точку опоры

Мне неоднократно приходилось спорить с ровесниками и более молодыми людьми, увлекающимися историей древних славян и «исторической реконструкцией» по поводу свастики. Они говорят — мол, это наш, русский, древний солнечный знак, и никакой Гитлер не может его опошлить. И задача каждого любящего историю своего народа человека – сделать всё для реабилитации свастики в России.

Посещая буддийские монастыри в Китае, Вьетнаме или Индии, умом я понимаю, что изображенные там свастики – тоже древние солярные знаки, что Гитлера здесь не было, а некоторые индусы вообще полагают национал-социализм вполне приемлемым политическим учением. Для них он, как для нас кастовая система – что-то очень далекое и интересное, но применить это к себе мы не можем. Умом понимаю, но сердцем – нет, всё равно замирает ненадолго при виде «паучка» свастики на груди у Будды.

В России под знаком свастики убили десятки миллионов человек. Поэтому, каким бы древним ни был этот знак, на ближайшие десятилетия, а может быть и столетия, использующий его в нашей стране хоть в «древнем» хоть в «научном», хоть в каком другом смысле – оскорбляет память этих жертв.

Разумеется, идиотские прибалтийские законы о «запрете тоталитарной символики» никому не нужны, потому что это неприятие должно быть на уровне базовых понятий каждого гражданина. Если его нет – значит, или неправильные книжки в детстве читал, или, повзрослев, не научился отличать добро от зла.

Скажем, имя «Адольф» не является запрещенным ни в одной стране мира. А теперь подумайте и скажите – много ли вы знаете Адольфов, родившихся после 1945 года? Ведь тоже – древнее и красивое имя. Но почему-то нормальным людям не приходит в голову называть так своих детей. А вот Иосифов по-прежнему рождается много (это к вопросу о том, что «Сталин хуже Гитлера»).

Это было лирическое отступление, вернемся к обсуждения блокады Ленинграда. Многие либералы и примкнувшие к ним националисты уверены, что оскорбительных вопросов  в природе не бывает, а неоднократно упомянутый в последние дни «Вы перестали пить коньяк по утрам, отвечайте «да» или «нет»» — это забавная игра ума, в жизни такого не бывает. Хорошо, давайте переформулируем: «Вы продолжаете каждый день плевать на могилу своего деда, да или нет?»

Конечно, ученые, просчитывая исторические модели, могут задавать любые, даже самые возмутительные вопросы. Могут это делать ищущие скандальной славы писатели-фантасты. Что было бы, если бы Сталин как Гитлер сжигал евреев в печах? Что было бы, если бы Сталин расстрелял всех, побывавших в плену? Что было бы, если бы вместо депортации Сталин уничтожил бы всех чеченцев, ингушей, калмыков и крымских татар на месте? Что было бы, если бы Сталин был не грузином, а якутом? Что было бы, если бы Сталин был геем? Что было бы, если бы Сталин вместе с Гитлером напал на США?

А вот выносить эти вопросы на «всенародное обсуждение» — это и есть кощунство и издевательство над памятью жертв. Еще одна аналогия: если кошек или собак медленно убивает ученый, исследующий новое лекарство от рака – это нормально. Если кошек или собак медленно убивает толпа на улице – это садизм и уголовщина.

Политтехнолог Мария Сергеева считает, что данный «опрос» — это типичная манипулятивная технология.

«Великая Отечественная Война на момент 2014 года — важнейший элемент нацбилдинга. На мой взгляд, это довольно слабая позиция, но сложилось так, как сложилось. Трактовка этих событий на самом деле напрямую бьет по путинской идеологии. Поэтому последовательный антипутинец, конечно, должен вводить в контекст обсуждаемой повестки как минимум две темы — пересмотр итогов ВОВ и сомнения в необходимости территориальной целостности РФ.

Это ударит не только по режиму, это ударит по стране — поэтому я на этой стороне, а не на той, кстати, — отмечает политтехнолог. — Итак, технология: Сначала — проверка граней дозволенного: вот тут нам такой вопрос позволили сформулировать, а тут уже скандал начался, спишем на ошибку сотрудника и поднимем вопль «а что такого в этом вопросе, у нас свобода слова»?

После задавания вопросов — найти людей, которые будут на них отвечать так, как нужно. Сначала это маргинальная позиция. Потом внезапно позиция модных, но скандальных и эксцентричных героев. Их можно в глянец. А там — глядишь, уже мысль о том, что сдай СССР Ленинград, спас бы тысячи жизней — внезапно модный мейнстрим. Это и называется медиатехнологии».

То, что Великая Отечественная Война на самом деле была и остается одним из важнейших маркеров самоидентификации современного жителя России – непреложный факт. Пока что каждая попытка оспорить или подвергнуть сомнению подвиг советских людей, освободивших себя и Европу от рабства и позорной смерти, встречает дружное и массовое сопротивление. Но попытки разрушить эту общность не прекращаются ни на один день.

Раньше «разрушители легенд», а по сути – разрушители страны обычно оживлялись  только накануне 9 мая и 22 июня. Теперь они используют практически любой повод, чтобы запустить червя сомнения в историческую память народа-победителя. Объясняя это «ошибкой редактора», «свободой дискуссии» или «недопустимостью сакрализации истории».

Но народ, лишенный общей истории, разваливается и погибает. Почему-то во всем мире, причем не только в странах «третьего мира», но и в Европе, и в США, детей с детства учат любить Родину, флаг, гимн, историю своей страны, чтить память героев и жертв различных войн. Разумеется, везде есть ограниченное число либералов, которые считают все это ненужным, вредным и устаревшим. Но нигде всерьез с экранов общенациональных телеканалов не предлагается обсуждать вопросы – «А не надо ли было нам всем сдаться в плен во время войны?»

Возможно, именно поэтому многие в нашей стране считают бандеровский лозунг «Слава Украине» признаком здоровой гражданской нации, а кричать «Слава России» они полагают неприличным.

Странно, что приходится повторять прописные истины, но это на самом деле так – у страны без прошлого не может быть будущего. «Исторические мифы» — это не вредная ложь, а необходимый элемент здоровой гражданской культуры. У каждого человека дедушка и бабушка ходили в туалет, наверняка, их неоднократно тошнило, а также они если долго не мылись – то неприятно пахли. Когда мы рассказываем ребенку о его предках, мы обычно делаем акцент на других аспектах их биографий.

То же самое касается и истории государств – в ней есть много неаппетитных подробностей, которые, безусловно, заслуживают профессионального изучения, но они не могут быть основным содержанием школьных учебников истории. Неужели это кому-то непонятно?

И ещё  – слава России!

0 Распечатать

Наверх