12 декабря
13 июня 2014 3240 1

Москва, которая всегда плохая

Чего ждут от Москвы в Абхазии?
Фото: yugtimes.com
Фото: yugtimes.com

usahlkaro Антон Кривенюк Журналист

Без участия Москвы пока не обходился ни один политический кризис в Абхазии. И роль эта всегда была очень разной. Если в 2004-м устами кубанского губернатора Ткачева избранный президент Сергей Багапш был назван «бандитом», то в 2014-м – представители российского руководства ограничились сугубо посреднической ролью и наладили тесный контакт с оппозицией. Но как и десять лет назад, в Абхазии оказалось много недовольных позицией Москвы. Какая российская политика могла бы устроить абхазские элиты?

Вчера представители интеллектуальной элиты Абхазии распространили письмо, в котором они пишут в частности о своем недовольстве позицией делегации России, которая приняла участие в «разруливании» майского кризиса.

«Зная о том, что Россия поспешила на помощь, вся общественность нашей страны с волнением ожидала результатов переговоров, в которых одним из посредников выступал помощник Президента РФ Владислав Сурков. Все понимали, что в сложившихся условиях Президент Абхазии должен пойти на серьезные уступки. Предполагались различные варианты соглашения между Президентом и оппозицией, которые могли вернуть ситуацию в правовое русло, включая назначение досрочных выборов Президента РА. Однако никакого компромисса достигнуто не было. Силовой захват власти был принят как свершившийся факт и представлен как компромиссное решение в результате внутриполитического диалога между властью и оппозицией», – пишут в своем письме авторы, среди которых, как бы сказали раньше, представители творческой и научной интеллигенции.

​Какая российская политика могла бы устроить абхазские элиты?

Надо сказать, есть другая часть интеллектуальной элиты, которая смотрит на ситуацию с иной точки зрения.

 «Абхазы оценили дипломатию Суркова в этот сложный момент – во-первых, все было очень вовремя, без запаздывания, и все было очень тактично, без спешки. Оскорбленный отказом Президента выйти на диалог, а затем и его бегством с переговоров с оппозицией, Народный сход продолжал ждать информацию о переговорах Суркова со всеми значимыми акторами абхазской политики на тот момент (но при этом не штурмовал дворец в прямом смысле слова, как преподносили информацию многие СМИ) – сначала с оппозицией, силовиками, а потом и с Президентом. В результате стороны мирным путем завершили народный протест, оформив все решения, в том числе и добровольную отставку президента Анкваба, в рамках конституционного поля. Итог всех этих переговоров был прокомментирован Москвой в высшей степени корректно по отношению ко всем абхазским участникам переговоров и к абхазскому независимому государству в целом. Это была отличная профессиональная работа представителя России в Абхазии», – считает политолог Лейла Тания. Правда, пока она не собирает подписи сторонников своего видения роли России в последнем абхазском кризисе.

На самом деле, алгоритмы российской политики в Абхазии за последние десять лет сильно изменились. Начиная с 2004 года, абхазское общество настаивало на модели отношений, при которой внешние игроки не вторгались бы во внутриполитический процесс. С этой точки зрения роль российских посредников в урегулировании последнего кризиса могла бы показаться идеальной – в процесс не вмешивались, итоги кризиса признали. Но существенной части абхазской элиты такая политика тоже не понравилась.

​Существенной части абхазской элиты российская политика невмешательства не понравилась

Письмо интеллигенции, которое мы тут привели, фиксирует отношение части абхазской элиты к новой политике Москвы.

И здесь есть много нюансов, на которые стоило бы обратить внимание.

Во-первых, акцент на роли представителей России во всех последних событиях отражает процесс поиска элитой ответов на вопросы о том, почему так неожиданно рухнул режим Александра Анкваба, и ментально и социально близкий многим подписантам письма. Понятно, что одним из ответов на эти вопросы станет «роль внешних сил».

Во-вторых, элиты, конечно, не ожидали такой стремительности развития событий. Если бы политический кризис развивался дольше, у них были бы ответы и отработанные позиции. Но все случилось в один день. И поэтому парламентарий и телевизионщик Ирина Агрба не зря так эмоционально вещала на «Дожде» о роли внешних сил. Она не только давний сторонник Анкваба, но и ждала возможность вновь запустить свою программу на Абхазском телевидении, для чего было закуплено оборудование. А поскольку в Абхазии в последние годы вообще ничего не делалось без ведома президента, то понятно, что для очень большого числа людей, так или иначе «вписанных в контекст», 27 мая —это свой октябрь 1917-го. Сейчас, когда первый шок прошел, эти группы собираются с силами и намерены вести борьбу за возвращение ведущей роли.

Отсюда вытекает следующий посыл. Риторика, связанная с ролью внешних сил — это нарождающаяся идеология предвыборной кампании, в которой потерпевшим сейчас поражение силам жизненно необходимо предъявить обществу идею, которую они несут во власть. Очевидно, что этой идеей станет «борьба с российской экспансией».

​Вероятная идеология будущей предвыборной кампании — «борьба с российской экспансией»

Между прочим, кооперация очень широкого круга общественности вокруг противостояния силам, отправившим в отставку Анкваба, — очевидный факт. Общество оказалось не готово к такому вызову. На повестке дня большинства были практические вопросы, связанные с повседневной жизнью. А роль правящего режима в повседневной жизни была также велика. Люди не любят терять стабильность.

В своем письме, о котором мы говорили в начале статьи, интеллигенция также развила тему угрозы ассоциированных отношений, которые, по словам подписантов письма, лоббируются Владиславом Сурковым. А это уже конкретика оформляющегося запроса на формирование идеологии, во главе которой «борьба с российской экспансией». Тут на первый план выходит общая проблема абхазской политической и общественной среды. Люди не изучают конкретику и реальное содержание текущих процессов ни в политике, ни в экономике.

В стране нет исследовательских центров, которые могли бы предложить элитам конкретные ответы на вопросы о реальном положении дел. Поэтому авторы письма, вероятно, не владеют информацией о том, что по факту реализован самый жесткий вариант развития «ассоциированных отношений», при котором даже контрольно-пропускные пункты на государственной границе с Грузией не патрулируются представителями Абхазии. И вина в этом абхазской государственной машины, планомерно в течение десяти лет работавшей над сокращением не номинальной, а практической юрисдикции.

Сегодня уже ясно очерчены, главным образом, два политических фланга, которые вступят в борьбу за власть на выборах президента 24 августа. Российско-абхазские отношения, кажется, станут одной из ключевых тем предстоящей кампании. Это, с одной стороны, неплохо – есть, что обсуждать. С другой стороны, риторика последнего письма интеллигенции отвечает на вопрос, в каком ракурсе будут обсуждаться российско-абхазские отношения. В пылу предвыборной кампании риторика борьбы с «угрозой ассоциированных отношений» может дать некие электоральные успехи, но не сломать формат отношений с РФ, который выработался за последние десять лет.

2 Распечатать

Elnara Mirzoeva 14 июня 2014, 17:59

Жаль, но Москва постепенно возвращается к тому, с чего начинали в начале 90х

0

Оставить комментарий:

Наверх