06 апреля 4206 0

Куда приводят протесты

Чем закончится акция дальнобойщиков против «Платона» на Северном Кавказе?
Фото: moidagestan.ru
Фото: moidagestan.ru

usahlkaro Антон Чаблин политолог, журналист

Росавтодор заявил, что наиболее масштабные протесты дальнобойщиков против системы «Платон» идут в Дагестане, Северной Осетии и Читинской области. Это приграничные регионы, где бойкот перевозчиков имеет самые значимые экономические последствия. Впрочем, пока что их только предстоит оценить.

Забудем про мандарины?

После начала стачки грузооборот через МАПП «Забайкальск» (Читинская таможня) сократился в шесть-семь раз, заявили представители «Объединения перевозчиков России» (ОПР).

Практически приостановился грузооборот и между Россией и Азербайджаном, который идет через Дагестан: протестующие дальнобойщики перекрыли транзит через границы. Основной поток грузов составляет сельскохозяйственная продукция – это фрукты, овощи, сахар, а также мука. Дагестанские и азербайджанские СМИ пишут, что двухнедельный бойкот уже привел к сокращению товарных запасов и росту цен в магазинах.

Практически приостановился грузооборот между Россией и Азербайджаном, который идет через Дагестан

Впрочем, если брать за аналогию осень 2015 года, когда по стране прокатилась первая волна протестов против «Платона», то за ноябрь грузооборот между Россией и Азербайджаном (несмотря на фактически парализованное сообщение) вырос на 10%. Хотя годом ранее, в ноябре 2014 года, рост по этому направлению составлял 13%.

Дальнобойщики, собственно, и стремятся к тому, чтобы власть убедилась: они – реальная экономическая сила, с интересами которой необходимо считаться. Если цены в магазинах резко поползут вверх, то Москва будет вынуждена пойти на переговоры с протестующими.

Их требования, кстати, почти не изменились с первой акции в ноябре 2015 года. Главное – это полная отмена системы «Платон» для российских грузовиков (она должна действовать только для иностранных, транзитных автомобилей).

Если цены в магазинах резко поползут вверх, то Москва будет вынуждена пойти на переговоры с протестующими

Также перевозчики требуют сократить транспортный налог и акцизы на топливо, снизить количество весовых пунктов на трассах, увеличить сроки действия карточек доступа к международным перевозкам. Еще одно условие – снять запрет на въезд грузовых машин в крупные города в дневное время.

Также водители требуют отказаться от принудительной установки тахографов – это, по сути, дополнительные поборы, которые не добавляют порядка на дорогах. Ведь внедрение тахографов призвано отрегулировать режим работы водителей, но сами они жалуются на отсутствие нормальной инфраструктуры для отдыха на автотрассах (в первую очередь на федеральных, на содержание которых якобы и идут средства от «Платона»).

Битаров не испугался

Дальнобойщики уже вторую неделю протестуют почти во всех регионах Северного Кавказа. В Северной Осетии стачка водителей проходит на стоянке около мостовой развилки в селении Карджин (Кировский район), в Карачаево-Черкесии – на стоянке на Пятигорском шоссе в Черкесске, в Баксане – на обходе города федеральной трассой «Кавказ».

Каждая стачка – это уже более сотни грузовиков, к которым примкнули даже «сочувствующие» водители легковушек и «Газелей». Причем чем дольше длится акция, тем громче гул информационной войны. Росавтодор утверждает, что в бойкотах участвуют в основном неисправные автомобили и нелегальные перевозчики, которым якобы еще и раздают горячительные напитки.

Пытаются даже стравливать перевозчиков из соседних регионов: в соцсетях появилась информация (ее перепечатали некоторые интернет-СМИ), будто бы дагестанские дальнобойщики останавливают машины с зерном из Ставрополья и Ростовской области и заставляют высыпать груз прямо на трассу.

На этом фоне вдвойне удивляет пассивность водителей Ставрополья, которые фактически игнорировали всероссийский протест. 27 марта, в день начала всероссийской акции, несколько машин встали в «улитку» на обочине автотрассы между Ставрополем и селением Надежда. На этом, собственно, акция и завершилась.

Кстати, видео оттуда неожиданно оказалось «хитом» в соцсетях. На нем видно, как мимо грузовиков проезжает бронетранспортер. Мигом появились слухи, будто на подавление протестов на Ставрополье бросили Росгвардию. На самом деле это ложь. Просто вблизи расквартирован десантно-штурмовой полк, и бронетехника часто ездит мимо села Надежда на учебный полигон.

Власти разных регионов СКФО выбрали совершенно разный формат общения с протестующими дальнобойщиками.

Как правило, для переговоров с ними приезжали местные чиновники: в Дагестане это вице-премьер правительства Шамиль Исаев и врио министра транспорта, энергетики и связи Арслан Арсланов, в Карачаево-Черкесии – министр промышленности и торговли Мурат Аргунов, в Северной Осетии – министр транспорта Хайдабрек Бутов.

Шамиль Исаев встретился с дальнобойщиками. Фото: РИА «Дагестан»

Да, встретились, пообщались, что-то пообещали. Но что могут сделать местные министры? Решение всех проблем, о которых говорят дальнобойщики, – в руках федеральных властей.

Кстати, только в Северной Осетии в лагерь протестующих не побоялся лично поехать глава республики Вячеслав Битаров. Побывал в селении Карджин и осетинский депутат Госдумы от «Единой России» Зураб Макиев, который обещал водителям донести все их требования до федеральных властей. 

Так будет ли реальный эффект от всероссийской акции протеста дальнобойщиков против «Платона»? И в каких социальных группах в России может «вызреть» такой же социальный протест завтра? Эти вопрос КАВПОЛИТ задал российским политологам.

Михаил Виноградов, президент фонда «Петербургская политика»:

– Пока что истории мощного успеха социальных протестов в России нет. Да и стратегия протестующих не всегда проработана. В нынешней ситуации есть расчет на то, что «суровые дальнобойщики» на фоне эксцентричных школьников будут выглядеть для власти более брутально и потому зловеще.

Михаил Виноградов. Фото: region.center

Но пока «повестка дня» создается в большей степени действиями власти (как и в том же Дагестане), нежели протестующими дальнобойщиками. В России вообще традиционно слабы и забастовочное движение, и любые социальные протесты. По крайней мере в ближайшие недели (и, возможно, месяцы) политический протест в обществе может оказаться привлекательнее, чем сугубо социальный.

Сергей Водопетов, председатель комитета цифровых коммуникаций РАСО (Российская ассоциация по связям с общественностью):

Сергей Водопетов. Фото: iuecon.org

– На примере протестов водителей большегрузных автомобилей против системы «Платон» мы можем наблюдать формирование нового класса, готового отстаивать свои интересы – это работники.

На примере протестов водителей против системы «Платон» мы можем наблюдать формирование нового класса

Именно сами водители (а не транспортные компании или заказчики перевозок) говорят о забастовках. На момент введения системы «Платон» водители оценивали ее появление категориями «справедливо – не справедливо». Теперь же, после полутора лет работы системы, накопились конкретные вопросы, связанные с ее функционированием и перераспределением получаемых средств.

Если сегодня у «дальнобойщиков» появится качественный администратор, способный вести настоящую работу по представлению интересов водителей (перед всеми силами, влияющими на качество и безопасность их работы – перед работодателями, ГИБДД, налоговыми и иными фискальными органами) – вот тогда мы сможем увидеть пример реально работающего профсоюза. Не формального, выделяющего раз в год по кругу путевку в санаторий, а реальной силы, способной стать центром решения сложных межведомственных вопросов и претензий.

Это конструктивный путь. Но есть и путь разрушительный – связанный с попытками конвертации подобного экономического протеста в общественно-политический. Это несвойственно водителям, но отсутствие опыта в публичной риторике может привести к появлению каких-то политических лозунгов. Тогда это станет публичным поводом, который позволит закрыть содержательный диалог вокруг того же «Платона».
Число таких акций будет расти, ибо граждане будут активно сопротивляться

Подобные явления – формирование хозяйственного протеста – проявляются не только у дальнобойщиков. Это и протесты против масштабных застроек, экологические протесты (против рубки деревьев в парковых зонах и опасных выбросов предприятий), это локальные конфликты с управляющими компаниями в конкретном доме.

Формирование политического протеста в этих случаях не происходит, поскольку люди выходят «на улицы» за диалогом, за получением конкретных ответов от власти.

Уверен, число таких акций будет расти, ибо граждане будут активно сопротивляться появившемуся тезису, будто «люди – это наша новая нефть». Но в случае готовности «извлекателей нефти» выходить к подобным протестным группам на диалог, это будет разговор о ведении хозяйства, а не о политике.

Если же люди, выходящие на подобные протестные акции, не увидят диалога или готовности понимать их чаяния, это приведет к готовности участников подобных акций подключаться уже к протесту сугубо политическому.

1 Распечатать

Наверх