07 декабря
17 апреля 2014 2609 1

Кто делает хиджаб опаснее коррупции

Существование «бытовой» ксенофобии в России выгодно всем – политикам, бизнесменам, журналистам, экспертам

usahlkaro Антон Чаблин политолог, журналист

Почему россияне считают, что хиджабы опаснее коррупции? Потому что такая примитивизация поощряется всеми – властью (реформы можно подменить риторикой), журналистами (лень лезть в глубину), а главное, местными лидерами и олигархами (этнически мобилизованной публикой проще манипулировать). К сожалению, играют в этом роль даже эксперты, которые нередко «попадаются» на приманку официальной риторики. Именно так, похоже, получилось с авторами первого «Рейтинга менжэтнической напряженности в регионах России».

Национальный акцент

Центр изучения национальных конфликтов (ЦИНК) совместно с информагентством «Клуб регионов» представили публике доклад «Гроздья гнева. Рейтинг менжэтнической напряженности в регионах России». Пока что экспертное сообщество гадает, каким образом вообще мог родиться такой амбициозный проект, ведь для ЦИНК это первое в его истории исследование. Сам центр появился из сообщества молодых специалистов по выборным процессам из Омской области во главе с политтехнологом Сергеем Старовойтовым (он же руководит и «Клубом регионов»).

Впрочем, первый блин у омичей не получился комом. Исследование очень обстоятельное, хотя местами и спорное. За основу взяты данные из открытых источников о проявлениях межэтнической напряженности (за период с 1 сентября 2013 года до 20 марта 2014 года) – это сообщения СМИ, пресс-служб правоохранительных структур и профильных мониторинговых агентств («Сова-центр», проект Гильдии межэтнической журналистики «Национальный акцент» и Московское бюро по правам человека «Антирасизм»).

Также авторы рейтинга опросили более 80 экспертов – ученых, общественных деятелей, региональных политиков и журналистов. На основе экспертных интервью аналитики ЦИНК выявили наиболее важные тенденции в тонкой сфере межэтнических отношений России. Сегодня к ней приковано внимание политического руководства страны, в публичных выступлениях говорит о «дружбе народов» и президент.

Однако, как отмечают авторы исследования, «одной только пропагандой невозможно преодолеть межнациональную рознь... на федеральном уровне национальная политика фактически отсутствует, в регионах же губернаторы и мэры реагируют на проблемы ситуативно и постфактум... ужесточение законодательства не свидетельствует о системности государственной политики».

«Тлеющий» Северный Кавказ

Авторы рейтинга распределили все регионы страны на пять категорий, обозначив их разными цветами (по аналогии с цветами террористической угрозы). В «красной» номинации оказалось пять территорий, где за исследованный период отмечались неоднократные случаи массовых насильственных действий: Санкт-Петербург (41 эпизод), Москва (14 эпизодов), Татарстан и Ставропольский край (по 13 эпизодов), Дагестан (2 эпизода).

твитнуть цитату
Самыми "опасными" территориями названы Санкт-Петербург, Москва, Татарстан, Ставропольский край и Дагестан

Рассмотрим для примера один из этих регионов.

Главной причиной межэтнической напряженности на Ставрополье аналитики ЦИНК называют то, что он находится в окружении северокавказских республик, откуда постоянно происходит неконтролируемая миграция. Молодежь едет в край, привлекаемая обширными и легкодоступными ресурсами – это обилие вузов, земельные угодья, развитая экономическая инфраструктура, большое количество рабочих мест. В то же время Ставропольский край выступает и как «транзитный» на пути мигрантов из регионов Северного Кавказа в территории Центральной России.

«Массовая бесконтрольная миграция приводит к ухудшению криминогенной ситуации и росту количества бытовых конфликтов», – говорится в докладе.

А следом читателя сходу и в лоб ошарашивают заявлением, что «участниками и инициаторами конфликтных ситуаций являются выходцы с Кавказа» (при том, что, напомню, Ставрополье тоже относится к СКФО). Причем конфликты разнообразны и разнонаправлены: враждуют как мигранты с русскими, так и сами мигранты между собой, в крупных городах и на селе... Оборачивается это либо массовыми драками, либо (реже) оскорблениями с угрозой применения насилия или убийства. А реже потому, что далеко не все подобные инциденты «доходят» до новостных лент или пресс-служб МВД. Hate speech для нашей страны как-то уже приелось...

Особо отмечают аналитики роль ставропольского казачества, выступающего в качестве «защитника интересов русского населения». А вот молодежных этнических или религиозных организаций на территории Ставрополья (по крайней мере, громко и публично заявляющих о себе) нет.

В целом же, подытоживая нарисованную экспертами картину региона, авторы ЦИНК пишут: «Ставропольский край относится к регионам с неэффективной национальной политикой... Негативное воздействие на Ставрополье оказывает «тлеющий» Северный Кавказ». Похожая ситуация, судя по докладу, выявлена и у наших соседей – Краснодарского края и Ростовской области. Но не с такими интенсивными цветами.

Хиджаб страшнее коррупции?

Невозможно не согласиться с выводами авторов ЦИНК о том, что в России в принципе отсутствует внятная миграционная политика. Отсутствует эффективный контроль за приезжими со стороны правоохранительных органов. А первопричина, разумеется, – это тотальная коррупция, поразившая в том числе и ФМС (хотя в самом докладе об этом ни полслова).

Именно неконтролируемая миграция (и, как следствие, «мигрантская» преступность) являются, по мнению экспертов ЦИНК, главной причиной межэтнических конфликтов. Но при этом в качестве позитивного примера, достойного подражания, называют Калужскую область, где гастарбайтеры проживают в замкнутых сообществах в отдаленных и обособленных рабочих поселках.

твитнуть цитату
Изоляция мигрантов вызывает формирование образа «чужака» в сознании русской молодежи

Тем самым авторы исследования противоречат сами себе, поскольку еще одной из причин ксенофобии называют «отсутствие культуры межнационального общения... культурная изоляция мигрантов». Но ведь замкнутость сообществ «этнических мусульман» (из республик Северного Кавказа и стран Средней Азии) как раз и способствует их обособлению от остального социума, нежеланию адаптироваться и ассимилироваться.

Изоляция мигрантов вызывает и формирование образа «чужака» в сознании русской молодежи. А чем же рабочие поселки вокруг технопарков Калуги отличаются от московских гетто – кварталов, где компактно и недвижимо обитают таджикские и киргизские гастарбайтеры? Или от огромных гостиниц, существующих под вывесками «социальных приютов» вокруг рынков Горячеводска, где живут вьетнамцы и корейцы?

В числе факторов, способствующих межэтнической напряженности, аналитики «Клуба регионов» называют «распространение радикального ислама и активность других государств» (имеется в виду, наверное, Саудовская Аравия). И в этом снова проявляется поверхностность суждений экспертов ЦИНК, которые путают причину со следствием. Конечно, проще всего нарисовать образ злобного эмиссара-саудита, который и повинен во всех бедах. Но гораздо сложнее перелопатить всю социальную «почву», на которой зерна ненависти, распространяемой бандитами (под видом исламских идей), дают плодотворные всходы.

Именно этого вопроса аналитики ЦИНК касаются как бы походя, вскользь. Указывают, что в условиях отсутствия объединяющей «национальной идеи», запредельной регионализации и растущей бразилификации (материального расслоения) протестная активность населения и выливается в формы национализма (чаще всего радикального). Ведь это так легко, не стоит утруждать собственный мозг: все беды – от мигрантов, понаехавших, чужаков. Ату их!

Великая Черкесия Орианны Фалаччи

Жаль, конечно, что, выслушав десятки экспертов (наверняка, придерживающихся разного мнения о природе этничности), авторы ЦИНК склонились к самому простому объяснению. И само исследование именно своей поверхностностью и спорно, и местами опасно. Поддаваясь на доминирующий в обществе и официальной риторике тренд, авторы рейтинга разделяют конфликты на собственно межэтнические и «бытовые» (обвиняя чиновников в том, что первый тип конфликтов те пытаются представить как второй, отвлекая внимание общественности от истинных проблем). Так а в чем проблемы-то? Только лишь в неконтролируемой миграции?

твитнуть цитату
Своей поверхностностью исследование ЦИНК и спорно, и местами даже опасно

Где-то в глубине исследования запрятана очень важная и самоценная мысль о том, что этническая мобилизация («бытовой» национализм) используется местными элитами для манипулирования общественным сознанием. В ряде республик (особенно там, где имеется несколько титульных «этносов», например в Карачаево-Черкесии или Кабардино-Балкарии, не говоря уже о Дагестане) разыгрывание «национальной» карты местными кланами является одним из козырей в торге с Москвой.

Один из наиболее признанных экспертов по Северному Кавказу, директор Центра цивилизационных исследований Ramcom Денис Соколов убежден, что собственно межэтнических конфликтов не существует как таковых. «Насилие становится этническим или националистическим благодаря значениям, которые ему придают преступники, жертвы, политики, чиновники и журналисты. У преступлений вместо имен появляются национальности. Бытовые конфликты перерастают в массовые драки, маркируемые как межэтнические конфликты. Людей заставляют думать, что хиджаб опаснее коррупции. Когда мы говорим, не задумываясь, именно про этнические или религиозные конфликты, мы программируем свои дальнейшие выводы и действия, подгоняя массу различных явлений под «зонтичный бренд», использование которого опасно и теоретически, и практически», – размышляет Денис Соколов.

твитнуть цитату
Бытовые конфликты перерастают в массовые драки, маркируемые как межэтнические конфликты. Людей заставляют думать, что хиджаб опаснее коррупции, - Соколов

Такого же мнения придерживается и руководитель направления «Политическая экономия и региональное развитие» Института экономической политики Ирина Стародубровская: «Ситуация намного сложнее, чем об этом пишут в газетах. В основе большинства конфликтов лежат экономические причины: конкуренция за социальный статус, за престижные места (для работы, учебы, жилья), либо борьба за ресурсы, в первую очередь земельные. А этнический фактор «привносится» уже вторично», – говорит Стародубровская.

Как по мне, так модель вырисовывается следующая. В условиях низкой политической культуры российского общества все институциональные проблемы (коррупция, неэффективность судов, расслоение) в массовом сознании «сужаются» до борьбы с чужаками.

И такая примитивизация поощряется всеми – властью (реформы можно подменить риторикой), журналистами (лень лезть в глубину), а главное, местными лидерами и олигархами (этнически мобилизованной публикой проще манипулировать). И в итоге на политической карте России возникают абсолютно утопические, но от этого кому-то не кажущиеся менее реальными новообразования – Великая Черкесия или Ногайский район Ставрополья, Кумыкия или «исконные» казачьи земли. А в головах домохозяек и студентов хиджаб или минарет представляется для России бедой куда более опасной, нежели чиновник-взяточник или полицейский-садист. 

0 Распечатать

Та еще 18 апреля 2014, 02:47

все верно изложено... только как с эти бороться и о чем можно говорить, если в день Возрождения Балкарского народа 28Марта -НА СЕГОДНЯШНИЙ ДЕНЬ МЕДИАХОЛДИНГ РЕН ТВ ЯВЛЯЕСЬ ОДНИМ ИЗ КРУПНЕЙШИХ РОССИЙСКИХ НАЦИОНАЛЬНЫХ ТЕЛЕВЕЩАТЕЛЕЙ выпускает в эфир провокационную передачу «Великая тайна Золотой Орды» из серии «Тайны мира с Анной Чапман»- где можно ознакомиться на каком основании передачу считают провоцированной - http://kavpolit.com/articles/chem_chapman_obidela_balkartsev-3224/ - этим все сказано... и с этим как бы не судились... вряд ли дело пойдет ДО публичных извинений и опровержении судя по отпискам руководителей телепрограммы...

0

Оставить комментарий:

Наверх