06 декабря 2016 892 0

«О Кавказе нужно рассказывать самому Кавказу»

Первый в России показ фильма «Софичка» Киры Коваленко состоялся в минувшую субботу, 3 декабря, на Международном культурном форуме в Петербурге

usahlkaro Анна Яловкина Автор статьи

26-летняя Коваленко – одна из 12 студентов первого и единственного курса мастерской Александра Сокурова в Нальчике. Как говорит сам мастер, «режиссеров не должно быть много».

Картина снята по одноименной повести Фазиля Искандера. Работа над ней шла два года, а первый показ состоялся в ноябре в Таллине на кинофестивале «Темные ночи».

Корреспондент КАВПОЛИТа встретился с молодым режиссером за два часа до начала показа картины в Северной столице. Кира призналась, что волнуется. «Но это приятное чувство. Чувствуешь себя живым», - поделилась она.

Выпускница мастерской Сокурова рассказала, почему на Кавказе нет киноиндустрии и о каких глубинных проблемах кавказцев может рассказать кино.

- Насколько точно содержание фильма совпадает с повестью Искандера?

- Это не экранизация. Мы не идем вплотную за автором в этом фильме. Поэтому, к слову, мне интересно, как воспримут фильм в Абхазии, потому что там очень ревностно относятся к Искандеру.

Искандер - автор кавказский, абхазский, а абхазы родственны кабардинцам

С другой стороны, очень много молодых людей в Абхазии не читали «Софичк»у. И я надеюсь, что фильм как-то сподвигнет их это сделать.

- С чем связан выбор именно этой повести?

- Во время нашего обучения в Нальчике это была рабочая повесть. По ней мы делали работы – актерские и по сценической речи. А потом возникла идея снять по повести фильм, и тогда началась большая исследовательская работа и подготовка к фильму.

Кроме того, Искандер – автор кавказский, абхазский, а абхазы родственны кабардинцам.

Это не кассовый фильм – авторский. У него сложное построение, нестандартное повествование. У меня смешаны времена. Героиня присутствует в двух возрастах – молодая и пожилая. Обе живут как будто одновременно, они наблюдают и разговаривают друг с другом, ведут диалоги. Молодая, которая не знает, что с ней будет, и пожилая, которая уже прожила жизнь и все знает.

Интересно, как воспримут фильм в Абхазии, потому что там очень ревностно относятся к Искандеру

Мы снимали в высокогорных селах Абхазии. В настоящих домах, которые сохранились с начала ХХ века, построенные во времена, когда жили мои герои. Всю мебель, утварь, быт мы собирали по всей Абхазии. Это настоящие вещи.

Очень мало изготавливалось под заказ, потому что мы были ограничены в бюджете. Все собиралось по домам, нам помогали музеи. Получилось довольно уникальное и обширное собрание вещей тех времен.

- Во время согласования идеи с Фазилем Искандером он выступал за то, чтобы фильм был снят на русском языке. Почему вы все-таки решили сделать его на абхазском?

- В первую очередь, в этом есть художественная цель. В любом языке отражается ментальность и национальный характер. И когда человек говорит на своем родном языке, он более органичен.

- Как вы оказались в Петербурге?

- Я переехала в Петербург, потому что постпродакшн фильма происходил здесь – монтаж, перезапись. Технически это было удобно. На Кавказе просто нет условий. Нет возможности сделать это на профессиональном уровне.

Сейчас я ищу возможность работать дальше, в Нальчике ее нет. Нет ни людей, ни технической подготовки для серьезного кино.

Александр Николаевич предложил открыть киностудию в Нальчике, потому что это единственный способ создать кинематограф на Кавказе

Чтобы сейчас поехать в КБР и начать снимать фильм, придется везти всю съемочную группу, например, из Петерубрга. В результате приходится искать выходы за пределами республики.

На днях Александр Николаевич предложил открыть киностудию в Нальчике, потому что это единственный способ создать кинематограф на Кавказе. Иначе мы будем разъезжаться и искать средства в других местах. Эта идея была очень давно. Как это было раньше, когда во всех регионах страны были киностудии.

- Как вас принял Петербург?

- Прекрасно, я его люблю безмерно. Но работу найти сложно. Если операторы и художники могут переходить из проекта в проект, то у режиссера много сложностей. Работы нет, и нужно пробиваться и добиваться. Идей и замыслов много, но это все требует поддержки.

Александр Николаевич готовил нас к тому, что мы никому не нужны, что нам будет тяжело. что это непростая профессия

В течение этого года я, например, работала на фильме своего однокурсника, который снимался здесь. Была ассистентом художника по костюмам.

Александр Николаевич готовил нас к тому, что мы никому не нужны, что нам будет тяжело. что это непростая профессия. Ко всем сложностям, с которыми мы сейчас сталкиваемся, мы были готовы.

- Как здесь воспринимают кавказского режиссера?

- При общении с ровесниками я понимаю, что они ничего не знают о Кавказе, о том, как у нас устроены взаимоотношения в семье, между молодыми людьми, просто о менталитете ничего не знают. Это звоночек о том, что у нас есть особенности, которые нужно раскрывать и показывать.

У людей нет информации, нет фильмов, мало литературы. Это просто какое-то молчание Кавказа

Хочется, чтобы в других регионах понимали, кто мы. У людей нет информации, нет фильмов, мало литературы. Это просто какое-то молчание Кавказа.

А в профессиональной среде предвзятого отношения нет. Откуда я или кто я по национальности, спрашивают только из любопытства.

- Вы планируете вернуться в Кабардино-Балкарию и как-то влиять на развитие киноиндустрии в республике?

- Конечно, в планах это есть. Потому что я с Кавказа, и я собираюсь снимать кино про Кавказ. Просто сейчас приходится быть где-то, но думать о своей родине. Если сейчас нам удастся сдвинуть эту неподвижную плиту кинематографа там, мы сможем продвигать кавказское, и у нас появится возможность работать дома.

С женщинами на Кавказе проблем нет, но с мужскими характерами много сложностей, непонятностей

Просто я для себя решила, что я пока буду там, где у меня будет работа. И там, где я смогу принести больше пользы. Сейчас я не должна расслабляться – не должно быть простоев в профессии.

- Есть ли уже идеи для следующего проекта?

- Да, я заканчиваю писать второй сценарий. Следующий фильм тоже будет сниматься на Кавказе. Это Северная Осетия. Это будет очень мужская история. С женщинами на Кавказе проблем нет, но с мужскими характерами много сложностей, непонятностей.

На Кавказе есть ощущение постоянно натянутой пружины, есть сложности во взаимоотношениях между людьми

Фильм будет о том, почему мужчины не могут проявлять любовь, откуда возникает жесткость.... Это история об отношениях отца с сыном. Это мои наблюдения и моя попытка разобраться, почему нельзя смягчиться.


- И снова не кассовое кино...

- В моем понимании в кино нужно касаться сложных тем и раскрывать их. Для меня кинематограф существует для того, чтобы помочь человеку жить, а не для того, чтобы его развлечь. А для кассового кино у меня пока нет идей.

- Почему для вас важно снимать именно о своем регионе?

- О Кавказе нужно рассказывать самому Кавказу. Потому что если затрагивать проблемные темы и искать их разрешения, то это во многом поможет самому региону понять себя.


Между тем на Кавказе есть ощущение постоянно натянутой пружины, есть сложности во взаимоотношениях между людьми. Нужно искать выходы и пути для смягчения. В этом и есть цель – самим разобраться в себе.

Почему на Кавказе мальчика воспитывают как воина, а потом сталкиваются с его жесткостью?

Сейчас у нас этого понимания нет, никто не хочет в этом разбираться. Может быть, это попытка закрыть глаза на многие проблемы.

Всегда человек, знающий менталитет, знающий все изнутри, может точнее и больше сказать о трудностях своего народа, чем тот, кто посмотрит на это со стороны и поверхностно.


- А какие проблемы вы видите? О чем бы вам хотелось рассказать зрителю?

- Когда я бралась за новый сценарий, я собирала заголовки местной прессы, и они приводили меня в ужас. В Дагестане отец убил дочь за то, что она осквернила род. Или в Северной Осетии сын убил отца…

Я думала вчера на эту тему. Почему отношения между отцом и сыном такие напряженные? Почему отцу сложно показывать сыну свою любовь? Почему на Кавказе мальчика воспитывают как воина, а потом сталкиваются с его жесткостью? Очень много «почему». Я выписала целый лист вопросов.

Взрослое поколение не может понять молодого человека, пренебрегает им в силу его возраст

Прошло уже почти 25 лет после войны с Грузией. Но когда я была в Абхазии, я увидела, что ненависть у них сохранилась. Я пыталась найти для себя объяснение, почему это все не забыть, не начать жить заново, простить друг друга – тогда же всем будет легче. Но никто к этому не готов, потому что слишком лично, слишком принципиально.


Люди меньше показывают свою любовь к близким. Прощение, простота во взаимоотношениях не очень свойственны Кавказу. Из моих наблюдений, в абхазском языке, например, нет слова «простота». Это же много говорит о народе.

Другая проблема, о которой нужно говорить – это то, что взрослое поколение не может понять молодого человека, пренебрегает им в силу его возраста. Например, когда мы готовились к съемкам в Абхазии, многие были недовольны тем, что режиссер так молод и снимает по очень сложному произведению Фазиля Искандера.

Самая большая проблема молодежи всего Кавказа – это нежелание что-либо делать, действовать, проявлять инициативу

Может быть, поэтому самая большая проблема молодежи всего Кавказа – это нежелание что-либо делать, действовать, проявлять инициативу. Вроде молодые люди – а у них нет ни страсти к жизни, ни страсти к профессии. Многие ничего не хотят. Я не знаю, зависит ли это от воспитания. Поэтому-то на Кавказе такая глушь – нет активных молодых людей, тех, кто будет пробиваться, и тех, кто бы их поддержал.


Но если не доверять молодым людям, никогда не будет будущего. На Кавказе сложился замкнутый круг – взрослое поколение не позволяет молодым что-то делать, а те и сами ничего не делают. Получился такой своеобразный застой. Никто ни в кого не верит.


0 Распечатать

Наверх