27 ноября 2016 1673 0

Хамбор Манкиев: Свою национальную историю всегда надо поднимать

Быть художником в Ингушетии непросто, тем более незрячим и совершенно безграмотным

usahlkaro Екатерина Нерозникова журналист

Хамбор Манкиев лишен возможности видеть мир, как все обычные люди. Он видит его через призму собственного воображения, где с легкостью вырастают горы, берут начало шумные реки, высятся на холмах гордые ингушские башни. Удивительным образом Хамбор умудряется перенести пейзажи на холст – и создавать фантастические красочные картины. 

В небольшой мастерской ингушского художника Хамбора Манкиева светло: на первом этаже здания, где ему выделили место, у кабинетов большие окна.

Вдоль стен расставлены его полотна.

Нас окружает зелень лесов, горные пики, закаты и рассветы над шумными реками, яркое небо и, конечно же, сторожевые башни.

Хамбор пишет картину своей национальной идентичности – пишет ее такой, какой видит только он.

Я сам создавал краски. Кисти тоже приходилось делать самому. Меня этому никто не учил, я ко всему пришел сам

– Свою национальную историю всегда надо поднимать, а как иначе. Дерево же начинает расти с корня. Если корень плохой – и дерево долго не простоит.

Поэтому я беру национальную тематику за основу своей работы. Кстати, у президента Евкурова есть одна моя картина – там изображены Вовнушки, – рассказывает художник.

Хамбор – инвалид по зрению от рождения. Он не может видеть изображение четко и полностью, как большинство людей.

 Хамбор Манкиев

– У меня врожденная катаракта. Когда я родился, мы жили очень бедно. У семьи не было возможности сделать мне операцию или направить на специальное обучение.

Я не ходил в школу, вообще никогда нигде не учился. Когда дети ходили на уроки, я гулял где-то в горах, – рассказывает Хамбор.

Несмотря на недуг, детство художника не было безрадостным. Маленький Хамбор всегда трудился, а в свободное время делал то, к чему у него призвание – занимался искусством.

Нанести краску на холст Хамбор способен, только глядя на него в упор. Из-за этого лицо художника часто в краске

– Я никогда не доставлял проблем старшим. Когда я был маленький, я пошел работать вместе со взрослыми. Они называли меня кузнечиком – потому что был еще маленьким, но работящим.

Другие дети в это время учились, а я уже пытался зарабатывать.

С детства я искал что-то, экспериментировал. Недалеко от нас был столярный цех, так я собирал там мешками отходы и что-то с ними делал. Там были деревянные кубики – я их собрал, раскрасил, залакировал и продал.

Я даже сам создавал краски. Брал цветной карандаш, стачивал грифель, разбавлял одеколоном.

А однажды я сделал тушь из природного материала. У нас росла черная ягода, я собрал ее в ведро, выжал из него сок, залил в ампулы и добавил одеколон. Так получилась настоящая природная тушь.

Кисти тоже приходилось делать самому. Меня этому никто не учил, я ко всему пришел сам. Делал свистки, фигурки из корней деревьев, скалки, ручки для топоров. Много работал руками.

Обычно художник может посмотреть издалека и увидеть погрешности – это удобно. Я же могу смотреть только очень близко

До 1996 года я делал картины из гипса – у нас не было холста. Подрамники делал из старых межкомнатных дверей.

Делал и горшки для цветов. Все время что-то пытался создавать вокруг себя. Даже из отработанных стружек от дерева можно создать картину, – говорит Хамбор.

Когда он рассказывает об искусстве, его лицо неизменно озаряет улыбка.

Рисовать, как обычный художник, Хамбор не может – у него есть своя технология. Все время при нем лупа – с ее помощью он рассматривает части изображения. Нанести краску на холст он способен, только глядя на него в упор. Из-за этого лицо художника часто в краске.

Очень полезная вещь – телефон. Сейчас я могу сфотографировать часть картины и рассмотреть ее ближе на экране

– Рисунок я складываю поэтапно. Прямые линии мне помогает делать линейка. Обычно художник может посмотреть издалека и увидеть погрешности – это очень удобно. Я же могу смотреть только очень близко, это вызывает трудности. Я прорисовываю небольшой фрагмент, делаю все подетально.

Если я вижу какой-то образ природы, который мне нравится, я тут же пытаюсь его отразить. Я могу час всматриваться в него – загружать его в память частично и дорисовывать в воображении.

Потом я прихожу домой и отдыхаю около часа – как бы погружаюсь в сон, чтобы почувствовать рисунок. Прорисовываю в голове детали.

Я могу написать картину исключительно по пейзажам, которые рисует мне мое воображение

Уже потом я беру чистый лист и начинаю рисунок. У меня такая собственная технология. Я могу написать картину исключительно по пейзажам, которые рисует мне мое воображение.

Я всегда восхищался природой. Как-то, помню, мы устроили шашлыки в лесополосе. Я немного отошел от всех и увидел за кустарником прекрасный пейзаж.

Я провел час, созерцая его, пытаясь запечатлеть в памяти изображение. Меня искали, кричали, звали, но я не отвечал. Если бы я ответил, я бы отвлекся, и не смог бы запомнить этот пейзаж.

Очень полезная вещь – телефон. Сейчас я могу сфотографировать часть картины и рассмотреть ее ближе на экране.

Еще у меня есть планшет – я купил его на деньги, полученные от продажи первой картины. Там я увеличиваю снимок и ищу, где у меня есть ошибка, а после уже дорабатываю, – рассказывает Хамбор, демонстрируя снимки на своем телефоне. Эго экран от тоже рассматривает через лупу.

Я бегал по базарам и продавал картины. Ездил автобусом в Назрань, Слепцовск, Карабулак. Бывало, мог продать картину прямо в автобусе

Быть художником в Ингушетии непросто, тем более незрячим и совершенно безграмотным.

Из-за своего недуга Хамбор так и не научился ни писать, ни читать. Но несмотря ни на что он не сдавался и не бросал занятие искусством.

– Большую часть жизни я живу в Ингушетии, но много времени не было дома – работал в Чечне, Дагестане. Работал по частным заказам.



 Хамбор Манкиев

Все время рисовал картины, хотя были два года, когда я в Дагестане занимался тем, что колол орехи. Сутками надо было сидеть над ними – кожа на пальцах была вся ободрана.

Но я знал, что это не постоянная работа – ее может делать любой. И на лишние деньги я покупал что-то для своей художественной работы.

На протяжении девяти лет я не мог работать. Не было условий – надо было переселяться по квартирам, не хватало финансов

Я сам бегал по базарам и продавал там картины. Ездил автобусом в Назрань, Слепцовск, Карабулак.

Бывало, что мог продать картину прямо там, в автобусе, – рассказывает художник.

Потом в жизни Хамбора наступил тяжелый период – из-за многочисленных переездов ему не удавалось заниматься живописью.

У художника есть своя немаленькая семья – жена и уже пятеро детей. И только недавно он смог вернуться к тому, что любит всей душой – благодаря поддержке центра помощи слабовидящим, которым руководит Макка Томова.

– Я девять лет не занимался картинами, уже и забыл об этой работе. Потом я встретил Макку. Я обратился к ней в центр – хотел научиться читать Коран.

Я получаю пенсию как инвалид по зрению – 16 тысяч рублей. Этих денег на все не хватает: холст стандартного размера стоит 1200 рублей

В один день мне было скучно на занятиях – я сидел в классе, все занимались своими делами.

Я всегда начинал рисовать, когда мне скучно. У меня было и так десять лет назад – я вижу перед собой доску, и начинаю что-то набрасывать на ней.

Тут я сделал так же – взял фломастер и начал делать рисунок на белой доске, которая была в классе. Макка это заметила, спросила меня, как и чему я учился.

Я ей все рассказал о том, что умею. Она удивилась, что я не занимаюсь этим – но я сказал, что никому не нужны эти работы.

Она начала ругаться. Спросила, что мне нужно для работы, и обещала все достать.

Она подтолкнула меня к этому. А тот рисунок так и остался в ее центре.

До этого на протяжении девяти лет я не мог работать. Не было условий – надо было переселяться по квартирам, не хватало финансов.

На презентацию проекта давалось четыре минуты. И мы решили, что за эти четыре минуты я нарисую пейзаж

Теперь у меня есть мастерская в Магасе – правда, ее нам дали на два месяца.

Макка ищет сейчас другое помещение, а еще мы надеемся, что нам окажут грантовую поддержку.

Я получаю пенсию как инвалид по зрению – это 16 тысяч рублей. Этих денег на все не хватает.

Цены на холсты разные. Стандартный размер раньше стоил 750 рублей, сейчас стоит 1200.

А еще нужны краски, разбавители, кисти, – рассказывает Хамбор.

Цены на картины разнятся – что-то было продано за 15, а что-то и за 30 тысяч рублей. Находить покупателей Хамбору помогает Макка. Сам художник говорит, что месяцы бывают разные – за последние они ничего не продали.
Зрители были в шоке от нас. Они аплодировали стоя. Когда мы вернулись, никто почему-то не интересовался нашей победой

Свое творчество Хамбору уже удалось презентовать на всероссийском конкурсе «Крымская осень-2016», куда он отправился вместе с Маккой Томовой. О том дне художник вспоминает с гордостью.

– На презентацию проекта давалось четыре минуты. И мы решили, что за эти четыре минуты я нарисую пейзаж. Макка читала стихотворение о слепом художнике, на фоне шла медленная музыка, а я рисовал в это время.

На сцене стояли мои картины, а на экране шел фильм о центре помощи слабовидящим.

Зрители были в шоке от нас. Они аплодировали стоя. Нам дали первое место. Когда мы вернулись, никто почему-то не интересовался здесь нашей победой, – с сожалением замечает Хамбор.

Но художник не намерен опускать руки.

Помощь Макки Томовой очень вдохновила его, и он с энтузиазмом рассказывает о своих планах на будущее.

Сейчас Хамбор создает скульптуры – своими руками делает небольшие ингушские сторожевые башни. Он все проектирует сам – говорит, что не любит брать за пример работы других мастеров.

Нас пригласили на Парадельфийские игры в Москву, 26 ноября. Если государство не поможет, то мы никуда не поедем

– Теперь нас пригласили на международный конкурс – Парадельфийские игры – в Москву, 26 ноября. Неизвестно, поедем мы или нет, пока что у нас нет финансирования. Если государство не поможет, то мы никуда не поедем, – говорит Хамбор.

Что будет дальше с его мастерской, неизвестно. Скоро ему предстоит покинуть помещение в Магасе.

Сам Хамбор смотрит в будущее оптимистично, и Макка Томова очень его подбадривает. Они верят, что его талант не останется незамеченным.

Записано в ноябре, 2016 год.

1 Распечатать

Наверх