19 июня
04 мая 2016 3872 2

Эхо войны в городе Тертер

Как живет прифронтовой город в период эскалации в Нагорном Карабахе
Фото: Сергей Титов
Фото: Сергей Титов

usahlkaro Надана Фридрихсон международный обозреватель

Мы приехали в Тертер 28 апреля. Накануне ночью СМИ сообщили об обстреле этого района. Нас ожидал глава исполнительной власти Тертерского района Мустагим Мамедов, который согласился рассказать о жизни города в период обострения на карабахском фронте.

О Тертерском районе стали много писать после последней эскалации в Нагорном Карабахе. По сообщениям азербайджанской прессы, район подвергался обстрелам как в ходе так называемой четырехдневной войны, так и после соглашения о прекращении огня от 5 апреля 2016 года. Азербайджанская сторона заявляла о гибели мирных жителей, обстреле жилых домов и школ.

На таком информационном фоне Тертер представляется почти заброшенным местом с разбитыми дорогами, разрушенными зданиями, передвигающейся военной техникой. В общем, со всем тем, что отражает эхо войны. Но реальность оказалась иной.

Мы въехали в город. Мимо нас проезжали машины – преимущественно российского производства (их вообще можно встретить в большом количестве, если ехать по территории Азербайджана от грузинской границы до Баку), проходили люди, работали кафе, аптеки, палатки с продуктами. Не знай мы бэкграунда, едва ли подумали бы, что город подвергается обстрелам.

Нас ждал глава исполнительной власти района Мустагим Мамедов. Как выяснилось позже, в молодости он служил в Подмосковье. И неплохо говорил на русском, хотя порой формулировал некоторые предложения по-азербайджански. Благо с нами был журналист из издания «Тренд», который согласился выступить переводчиком на случай отступов от русского языка.

О Тертере и войне

Кабинет Мамедова довольно просторный. Он встретил нас рукопожатием. Вид у него был уставший, что, впрочем, соответствовало ситуации. Постоянно звонили телефоны: то секретарь с кем-то соединял, то разрывался мобильный телефон.

– У вас обстрелы, как пишут СМИ, – начал разговор один из журналистов.

Мамедов кивнул: «Да, только вчера (27 апреля – прим. ред.) было обстреляно 11 населенных пунктов. Пострадало 58 домов. А с начала апреля пострадало 256 домов. Были обстреляны две школы в центре города, магазин. Они стреляют только по мирным людям».

– Были жертвы среди детей?

– В апреле месяце – да. Погибли 16-летняя девушка, 23-летний парень и гость из Гянджа – он приехал в гости к родственникам… Семь человек были ранены, из них 13-летний мальчик и домохозяйка.

– Жертв младше 13 лет не было?

– Нет. Остальные случаи погибших среди мирных жителей: женщины, старики…

– Была разрушена электрическая подстанция?

– Да. У нас каждый день идет разрыв электропроводов. В 20 населенных пунктах не было света. Но восстановительные работы ведутся оперативно.

– Откуда вы берете средства на восстановление зданий?

– Над этим вопросом работает государственная комиссия. У кого незначительные разрушения – им сразу сделают ремонт. А для тех, у кого дома сильно пострадали, – для них будут строить новые.

– А имеет смысл восстанавливать здания, которые обстреливаются, если ситуация остается напряженной?

– А что мы можем сделать? Люди там живут…

– То есть постоянно идет процесс ремонтирования зданий или строительства новых?

– Да… Люди ведь никуда не уезжают. Это же наша земля.

– Жители не хотят уезжать, несмотря на обстрелы?

– Нет, не хотят. Жизнь продолжается… Мы кладем асфальт. Идет ремонт зданий, люди работают…

Наш разговор несколько раз прерывался на телефонные звонки. Но Мустагим Мамедов охотно возвращался к теме о жизни города. А вот о военной составляющей вопроса он, очевидно, говорить не хотел.

Когда мы въезжали в Азербайджан и направлялись в сторону Баку, то заметили, что с перебоями работает навигация. Несколько раз пролетел военный вертолет. Правда, военных перемещений на дорогах мы не заметили.

– У вас со стороны Тертерского района как-то помечена линия соприкосновения?

– Она тянется 200 метров. Но она никак не обозначена. Зачем? Там ведь тоже наши земли.

– А откуда ведется стрельба?

– Стрельба ведется с населенного пункта Агдере (армянский вариант названия Мартакерта – прим. ред.) и из Ханкенди (армянский вариант названия Степанакерта – прим. ред.). Оттуда они стреляют. Но ведь это тоже наши земли. Вот и получается, что у них потерь нет. И там наши земли, и здесь наши земли. Но с их стороны нет мирных жителей. Там только военные…

Они обстреливают наши мирные села, чтобы пугать наших жителей, чтобы они покинули эти земли. Они используют беспилотники, чтобы наносить удары.

– Где конкретно в Тертерском районе находятся азербайджанские военные? 

– Не могу сказать…

– Но ответный обстрел ведется?

– Да, ведется… В том числе с этого района.

– Сколько за апрель было пострадавших среди азербайджанских военных?

– Я не знаю…

– Были случаи, что армянская сторона переходила границу? Разведка, например?

– Нет..

– Может, азербайджанская сторона направляла разведчиков?

– Нет..

То ли Мустагим Мамедов не хотел отвечать на такого рода вопросы, то ли действительно не владел информацией, но о военной составляющей мы фактически данных не получили.

На улицах Тертера

Мустагим Мамедов вновь заговорил о жизни города, предложив нам пройтись вместе с ним по улицам и своими глазами увидеть, как живет Тертер в период обострения на карабахском фронте.

Одна из улиц Тертера была довольно оживленной. Мы прошли чайхану, развал с фруктами и овощами. Мамедов шел впереди, периодически здороваясь с проходящими горожанами. В основном это были короткие фразы: «Салам, неджесен?» («Приветствую, как дела?» – прим. ред.). Люди приветливо кивали, кто-то отвечал, кто-то ограничивался встречным приветствием. Появление главы исполнительной власти на улице их не удивляло.

Местные власти часто общаются с населением. Есть приемные дни, когда люди могут прийти и рассказать о возникающих проблемах. Одной из главных тем остается водоснабжение, необходимое для ведения сельского хозяйства. Мамедов отметил, что для решения этой проблемы идет строительство нового водохранилища.

Сроки сдачи дорожных работ в Тертере нас удивили. Кое-где асфальт должны были положить за один день

Для Тертерского района сельское хозяйство, животноводство крайне важны. Это позволяет поставлять на рынок более дешевую продукцию, что для прифронтового города необходимо. В качестве примера Мамедов показал нам ценник на палатке, где продавалось мясо: 5 манат 50 копеек за килограмм, при том, что в среднем по стране килограмм мяса стоит около 8 манат.

С дорогами в городе есть проблемы. Какие-то участки были заасфальтированы, на каких-то асфальта не было вовсе. Мамедов показал нам участки, где как раз шли дорожные работы.

Сроки сдачи нас удивили. На некоторых дорогах асфальт должны были положить за один день. Такая скорость невольно напомнила про излюбленную практику в российских регионах, где извечная проблема дорог решается странным методом – только к приезду высокопоставленного лица местные власти оперативно инициируют укладку асфальта.

С другой стороны, раз люди не хотят уезжать из Тертера, закономерно, что власти стараются, насколько это возможно, создать благоприятные условия, и более того – за счет этого дать рабочие места местным жителям...

Спустя два дня мы узнали, что президент Азербайджана и первая леди посетили прифронтовые районы Азербайджана, в т.ч. Тертерский район. 

Выбегая из домов

Мамедов показал нам несколько домов, которые пострадали в ходе обстрелов. Вид у них был примерно одинаковый – полуразрушенные крыши, разбитые стекла. Во дворе царил хаос разрухи.

На заборе виднелись следы, как сказали местные жители, оставленные осколками от разорвавшегося снаряда. В одном из дворов нам показали воронку. Выделялся на этом фоне огород, который сохранил ухоженный вид. Рядом с ним в клетках сидели куры.

– Надана-ханум, – обратился ко мне Мамедов, показывая на огород. – Видите, почему у нас все дешевле. Люди сами все выращивают. Помидоры, картофель…

– В основном люди выращивают это для себя – пояснил журналист из «Тренда». – В каждом дворе есть свое домашнее хозяйство. Поэтому, если говорят, что безработные – это не совсем верно. Они ведут хозяйство… Так что люди здесь работают с утра до ночи.

За нами по пятам шли местные жители. Мужчины молча наблюдали за тем, как мы осматриваем место. Женщины были больше склонны к эмоциям и к разговору.

Внутри одного из домов нам показали комнаты, откуда, по словам жильцов, они в ночь обстрела выбегали на улицу. Стекла были выбиты, под ногами хрустели осколки.

Общаясь с жителями Тертера, мы вновь и вновь убеждались, что уезжать они не хотят, несмотря на витающее над ними эхо войны

Разрушительный эффект был очевиден, комнаты показались необжитыми. Как будто там чего-то не хватало.

В одной из них стояла кровать, шкаф, на тумбочке остались наушники от айфона. Лежала одежда, на столике стоял утюг… По стене шла трещина. Люстры не было, с потолка свисала одинокая лампочка.

Другая комната выглядела еще лаконичней. Односпальная кровать, шкаф, на полу ковер. Также были выбиты стекла, под ногами были осколки. Ни письменного стола, ни каких-то тетрадей, блокнотов, книг и прочих атрибутов бытия мы не обнаружили. Что странно, нам сказали, что в этой комнате спал сын хозяев дома – молодой мужчина, лет 25-30, сотрудник банка.

Пока мы осматривали комнаты, к Мамедову подошла пожилая женщина и со слезами стала ему что-то говорить на азербайджанском. Нам перевели: она говорила, что в одной из комнат в ночь с 27 на 28 апреля спали двое детей-близнецов. Мы стали выяснять, где близнецы находятся теперь. Одна из женщин рассказала, что детей сразу после обстрела увезли к родственникам.

Общаясь с местными жителями, мы вновь и вновь убеждались, что уезжать они не хотят, несмотря на витающее над ними эхо войны. Вне этого контекста они ведут полноценный образ жизни. Работают, получают медицинское обслуживание, могут через интернет оплатить услуги – по крайней мере, Мустагим Мамедов настаивал, что все обстоит именно так. 

Нам встретился молодой мужчина, который представился судебным исполнителем. Он твердо стоял на том, что это их земля, и покидать ее никто не хочет. Мы попросили его пояснить, что значит должность «судебный исполнитель». Он замялся:

– По-русски не могу объяснить…

Странная школа

Наибольшее впечатление на нас произвела одна из школ – 6-я общеобразовательная. На первый взгляд здание выглядело заброшенным, почти нигде не было стекол, кое-где их заменяли целлофановые пакеты. Стены были сильно обшарпаны, где-то красовались надписи. Рядом был оцеплен участок земли, куда попал снаряд.

На входе красовалась новая вывеска. Первый этаж производил впечатление обжитого. В холле на стенах висели портеры Гейдара и Ильхама Алиевых, в актовом зале были расставлены удобные стулья, на сцене стояла трибуна – но окна выбиты.

Нам показали спортивный зал. На полу лежали маты, вокруг были осколки стекол, стены нуждались в покраске. В глаза бросились шины, которые почему-то хранились там прямо у входа.

В целом складывалось впечатление, что в школе пока занятия не ведутся, но они шли здесь еще совсем недавно. Иное впечатление произвел второй этаж. Исписанные стены, старая побелка, в ужасающем состоянии линолеум в коридоре, не везде есть свет.

Кабинеты были заперты, кроме одного – компьютерный класс. Выглядел он специфично: с одной стороны – полное разрушение: обшарпанные стены, разбитые окна, перекошенные рамы, с другой – новые письменные столы и около десяти вполне приличных компьютеров.

Сопровождающие нас люди показали несколько небольших осколков от снаряда. Утром 28 апреля эксперты взяли образцы, но когда будут готовы результаты, никто ответить не смог.

P.S.

Тертер производит впечатление. Город живет на контрасте: красивый участок, где располагается администрация, динамичная жизнь на улицах, и как будто ничего и не случилось. Но стоит войти во дворы, как открываются пейзажи разрушений.

Мустагим Мамедов многое показал нам и рассказал, но при общей картине жизни прифронтового города некоторые детали так и остались неточными. Сохранилось чувство недосказанности. 

Фото: Сергей Титов

1 Распечатать

Rasul Nagibeyli 06 мая 2016, 22:51

– Стрельба ведется с населенного пункта Агдере (армянский вариант названия Мартакерта – прим. ред.) и из Ханкенди (армянский вариант названия Степанакерта – прим. ред.).
не армянский, а азербайджанский.
Честно говоря, на обстрелы не очень похоже.

0
Максуд Эльдаров 08 мая 2016, 10:06

была Дана(Борисова),теперь Надана.

0

Оставить комментарий:

Наверх