20 октября
08 мая 2014 3247 0

Денис Соколов: отказ от насилия – показатель зрелости власти и общества

Известный эксперт об итогах семинара «Северный Кавказ: конфликты и развитие»

usahlkaro Бадма Бюрчиев обозреватель

Конфликты, которые маркируются на Северном Кавказе как межэтнические или межконфессиональные, на самом деле имеют политические и экономические причины. Чтобы снизить конфликтность региона, необходимо дать больше самостоятельности местному самоуправлению и разрешить, наконец, противоречие с правами собственности на землю. За счет развития неформальной экономики северокавказские сообщества в значительно меньшей степени зависят от бюджета, нежели муниципалитеты других регионов. Однако, стремясь к импортозамещению в условиях введения санкций мирового сообщества, государство может уничтожить имеющиеся очаги производства. Поддержка власти должна выражаться не в реализации крупномасштабных проектов, а в создании дееспособных государственных институтов.
 
Руководитель АНО «Центр социологических исследований Ramcom» Денис Соколов по просьбе КАВПОЛИТА подвел итоги семинара «Северный Кавказ: конфликты и развитие», прошедшего в конце апреля в подмосковном селе Покровское. Конференция была организована НП «Кавказское сотрудничество» при поддержке «Российского конгресса народов Кавказа» и Центра «Ramcom». 

«От социологии конфликта к политэкономии экстремизма и терроризма»

На конференции мы обсуждали три большие темы. Первая – о роли ислама в правовом государстве. В рамках этой сессии мы говорили также об исламской экономике, ее возможном месте в экономике глобальной. Кроме того, обсуждали природу конфликтов и приписываемую им связь с исламом.

С докладами выступали священнослужители — Магомедрасул Саадуев, Хаджимурад Гацалов, известные ученые и эксперты — Алексей Малашенко, Владимир Бобровников, Ахмет Ярлыкапов, Екатерина Сокирянская, Руслан Гиреев, Расул Кадиев, а также известные общественные деятели Абас Кебедов, Абакар Абакаров и другие. Дискуссия получилась очень интересной и продуктивной.

Во-первых, нам удалось в целом достичь консенсуса в том, что некорректно разделять ислам на «традиционный» и «нетрадиционный». Мусульмане не делятся на две части, как два берега реки. Могут быть группы мусульман с корпоративными, иногда политическими, интересами.

На фото Денис Соколов (слева)

Эти группы и их лидеры конкурируют. Например, за сторонников, за поддержку государства, иногда – за финансовые потоки. Молодежь, как наиболее мобильная и легко маргинализирующаяся часть общества, часто используется как «рабочее тело» этой конкуренции. И здесь способность удержаться от насилия – это показатель институциональной зрелости общества, его просвещенности и открытости. К исламу это имеет отношение только потому, что группы эти образованы мусульманами.

Во-вторых, участники пришли к общему мнению, что конфликты, которые зачастую маркируются как межконфессиональные, на самом деле имеют политические и экономические причины. И связаны они, прежде всего, со слабостью государства и вмешательством квазигосударственных или даже откровенно мафиозных игроков в дела сообществ. Особенно ярко это проявляется там, где есть финансовые потоки регионального уровня.

твитнуть цитату
Конфликты на Северном Кавказе имеют политические и экономические причины. И связаны они со слабостью государства

На Северном Кавказе имеется довольно много крупных сельских сообществ, которые принято считать конфликтными, даже пособническими базами незаконных вооруженных формирований. Но при пристальном изучении возникающих там конфликтов выясняется, что встроены они в своеобразную иерархию. Условно ее можно разделить на три уровня.

На самом верху – федеральный центр. По сути, он формирует заказ на конфликт, разделяя людей на «своих» и «чужих». Делается это с подачи, к сожалению, экспертного сообщества, а также некоторых представителей региональных элит. Для последних это удобный инструмент, позволяющий использовать государственную машину для борьбы с политическими конкурентами. 

Здесь мы спускаемся на уровень региональных элит. Разделение на «свой-чужой», как уже было сказано, – инструмент в политической борьбе, в том числе при помощи правоохранительных органов и несистемного насилия – вооруженных групп разного окраса, которые могут быть привлечены для подавления конкурентов как политических, так и экономических. Причем задействовать незаконные вооруженные формирования иногда безопаснее и удобнее. Их активисты находятся вне закона и не могут претендовать на политическую власть в регионе, как, например, национальные лидеры, которые в середине 90-х с улицы вошли в политику и подвинули номенклатуру. Из «леса» в политику не войдешь.

Третий уровень – локальный. Тут формируются так называемые «списки неблагонадежных», куда можно попасть за какую бы то ни было протестную активность. Очень часто в этих списках оказываются имена тех, кто пытается, допустим, бороться с коррупцией на местах или как-то отстаивать свои политические интересы.

Например, в Ленинкенте, поселке в составе Махачкалы, не так давно были довольно серьезные конфликты вокруг мечети. Для нескольких участников акций они закончились тяжкими телесными повреждениями. Кроме того, без особых причин были задержаны некоторые активисты. При довольно странных обстоятельствах  арестовали Артура Джанбатырова, сына активиста антикоррупционного движения Магомедрасула Джанбатырова. Артур, в числе прочего, 18 октября 2013 года снял на телефон и видеорегистратор обстоятельства блокирования ленинкентской мечети на улице Гагарина. Он был задержан и избит сотрудниками правоохранительных органов, телефон и видеорегистратор исчезли. В ответ на заявление о возбуждении дела против сотрудников, допустивших явные злоупотребления, – давление и угрозы. 

Джанбатыров, по словам активистов, давно находится в так называемом списке неблагонадежных, включающем несколько десятков прихожан мечети на Гагарина. В одном из многочисленных заявлений в правоохранительные органы от жителей Ленинкента цитируются слова следователя Кировского РОВД Махачкалы: потерпевший (или задержанный – как повезет) «включен в список неблагонадежных по дошедшим до нас слухам из пос. Ленинкент, и он, следователь, не имеет полномочий для проверки этих слухов и исключения его из этого списка».

Согласно заявлению в прокуратуру республики адвоката Артура Джанбатырова, «21 февраля 2014 года около 16.00» его подзащитного «предположительно сотрудники правоохранительных органов, под предлогом покупки автомобиля, похитили... вместе с его автомобилем» и увезли в неизвестном направлении. 16 мая – первое судебное заседание по этому делу.

Таких примеров множество. И если посмотреть на истории известных конфликтов в Унцукульском районе или, допустим, селах Губден, Карамахи – везде можно обнаружить, что в основе конфликта – микрополитические конфликты, а причиной эскалации противостояния являются политические интересы региональных игроков. Конфессиональные различия людей бывают не причиной, а поводом для подключения правоохранительных органов или применения несистемного насилия одной из сторон конфликта.

То есть заказчик этих конфликтов всегда частный – носитель политического или экономического интереса на конкретной территории. Федеральный центр лишь поддерживает разделение общества на «традиционных» и «нетрадиционных» мусульман, невольно создавая условия для превращения любого локального противостояния в очаг экстремизма и терроризма. Получается, что на словах вроде все против терроризма и экстремизма, но на деле очень многие оказываются вовлечены в замкнутый круг. 

твитнуть цитату
​На словах все против терроризма и экстремизма, но на деле очень многие оказываются вовлечены в замкнутый круг

Стоит отметить, что в преддверии и во время Олимпиады правоохранительные органы действовали очень интенсивно. Было убито большое количество полевых командиров, кто-то сдался в плен, многие активисты покинули территорию Северного Кавказа, чтобы снизить риски для своей свободы и жизни.

Но незаконные вооруженные формирования были частью общей структуры власти, в которую входила, например, политическая система Дагестана. Теперь эта структура разрушена. И, видимо, мы будем свидетелями становления новой политической конструкции. С одной стороны, есть риск, что видоизмененная конструкция окажется не лучше, чем предыдущая. С другой – имеются все шансы сделать эту систему на Северном Кавказе в целом и Дагестане в частности более прозрачной и устойчивой. Окно возможностей пока открыто.

По-хорошему, политическая система должна опираться на сообщества. И, надо сказать, Северный Кавказ выгодно отличается от других регионов тем, что имеет очаги развития неформальной экономики, являющейся материальной основой реального самоуправления. В этом залог экономической и политической самостоятельности жителей Северного Кавказа и, если так можно выразиться, политический смысл местного самоуправления. 

твитнуть цитату
​СКФО выгодно отличается от других регионов тем, что имеет неформальную экономику — материальную основу для реального самоуправления

Северокавказские сообщества в значительно меньшей степени зависят от бюджета, чем муниципалитеты других регионов. Хотя, безусловно, эта зависимость еще сохраняется – примерно пятьдесят на пятьдесят. Та половина, что состоит из собственных доходов, полученных в основном от неформальной экономики, как раз и служит объектом политического интереса. Связанные с этим конфликты, проблемы и перспективы мы обсуждали во второй день семинара.

«Успехи и трудности муниципального развития: между городом и селом»

Одной из важных тем здесь стал вопрос целесообразности муниципализации городов. Без самостоятельных муниципальных районов городская административная система становится более подверженной коррупции, поскольку остается, по сути, только финансовый инструмент управления.

В контексте роли муниципалитетов подробно рассматривалась и проблема поглощения растущими городами близлежащих поселков. Если учесть, что эти поселки зачастую бывают этнически однородными, возникает социальный конфликт, который легко маркировать как межэтнический. В Дагестане эти конфликты получают дополнительное измерение, поскольку там появляется еще и конфессиональная составляющая.

Упомянутая выше история Ленинкента — это мозаика межэтнических и межконфессиональных дискурсов, наложенных на вполне экономически обоснованный земельный вопрос. Когда земли сельхозназначения оказываются в черте города, они приобретают особую ценность, поскольку превращаются в участки, предназначенные для жилищного строительства. И такие сюжеты есть не только в Дагестане. В Кабардино-Балкарии, к примеру, до сих пор не разрешен конфликт, вызванный самозахватами бывших колхозных земель поселков Белая Речка и Хасанья.

Еще одна серьезная проблема связана с миграцией горцев на равнину. Она тоже сопровождается большим количеством конфликтов и тревог старожильческого населения плоскости. Но надо понимать, что жители равнины опасаются не столько новых переселенцев, сколько их включения в политическую машину, которая окажется враждебной по отношению к коренному населению. 

твитнуть цитату
​Жители равнины опасаются не столько новых переселенцев с гор, сколько их включения во враждебную политическую машину

Тут нет идеального решения. В любом случае, стороны должны пойти на обоюдный компромисс. И желательно, чтобы обсуждение этих уступок было политическим. То есть нужно минимизировать возможности для вмешательства «силовых предпринимателей».

Надо сказать, дискуссия вокруг этнических территорий получилась достаточно обстоятельной. В Кабардино-Балкарии, помимо «конфликтных» балкарских поселков Хасанья и Белая Речка, есть кабардинское село Нартан, тоже пригород Нальчика. И проблемы там аналогичные.

Практически во всех республиках Северного Кавказа, за исключением Карачаево-Черкесии, бывшие колхозные земли формально не были приватизированы. И сегодня не существует понятного и прозрачного способа вернуть эти земли их прежним владельцам. При этом на фоне неразберихи появились крупные землевладельцы из числа новой административной элиты. Они распоряжаются земельными ресурсами на правах владения, без оформления собственности, но, естественно, ничего возвращать не собираются.

Если в первую половину 2000-х земли сельхозназначения были в основном поводом для получения субсидий на сельское хозяйство, то в последние несколько лет земля стала средством производства. Из-за этого обостряется конкуренция между новыми «латифундистами» и сельскими сообществами, которые считают эти земли своими. И конфликт вновь маркируется как межэтнический. 

Без разрешения этих противоречий будет очень тяжело говорить о серьезных инвестиционных проектах на территории Северного Кавказа. Довольно сложно заманить инвестора, когда существуют перекрестные права собственности на землю. Мало кто согласится вкладывать большие средства в развитие животноводства или растениеводства, если на земельные ресурсы, кроме продавца или арендодателя, с которыми заключается договор, претендуют еще и третьи лица. Причем делают это вполне обосновано. Об этом говорил Гамбулат Мугумаев, генеральный директор сургутских компаний ЗАО «Нефтемостострой» и ООО «Нефтестрой-эксперт».

«Рынок как инструмент модернизации»

Третий день семинара показал проблему особенно ярко. Заключительная часть семинара была посвящена вопросу замещения импорта. Глава «Российского конгресса народов Кавказа» Алий Тоторкулов обозначил четыре возможных локомотива производительной экономики в СКФО: легкая промышленность, сельское хозяйство, питьевая вода и стройматериалы.

В основном мы рассматривали перспективу сельского хозяйства и легкой промышленности в ракурсе изменившейся ситуации вследствие введения экономических санкций со стороны мирового сообщества.

С точки зрения развития этих отраслей, Северный Кавказ — наиболее, я бы сказал, оптимальная территория в Российской Федерации, прежде всего из-за климата. Однако без специальных мер по изменению правил игры сложно будет рассчитывать на то, что отечественный производитель в «автоматическом режиме» вытеснит с рынка товары из Турции и Китая. Для этого у нас нет ни технологий, ни достаточного инвестиционного потенциала, ни сформированных рынка труда и логистики. Все это потребует значительных организационных и финансовых усилий. 

твитнуть цитату
​Северный Кавказ — наиболее благоприятный регион России для развития легкой промышленности и сельского хозяйства

Доступ к финансовым потокам для наших предпринимателей не очевиден. И здесь возникает достаточно сложная ситуация, при разрешении которой нужно учитывать две опасности.

Опасность первая — это попытка создавать импортозамещение путем инвестиций из бюджета. Опыт показывает, что государство не создает конкурентоспособные предприятия, и обычно все заканчивается на стадии девелопмента. Как правило, возводятся какие-то объекты, изначально не приспособленные к рынку, которые, кстати говоря, в дальнейшем могут использоваться теми же самыми импортерами.

Вторая опасность заключается в том, что, как уже говорилось, ни технологически, ни организационно отечественный малый бизнес в сферах сельского хозяйства и легкой промышленности не готов заменить огромную долю импортеров, работающих сейчас на российском рынке. И если пустить эту историю на самотек, есть риск, что наши производители не справятся, и сегодняшний импорт будет замещен импортом более низкого качества. Скажем, станет больше заводов, занимающихся сборкой, увеличится количество трудовых мигрантов.

Допустим, когда китайцы организовывают где-нибудь в Подмосковье производство обуви или одежды, они завозят на свои предприятия рабочих из Китая или Вьетнама, заранее согласных на тяжелые условия труда. Появляются своего рода анклавы, где российскому производителю уже не находится места. Есть большой риск, что импорт будет замещен именно таким способом.

Сегодня отечественный производитель рискует оказаться между двух огней. С одной стороны, государство может уничтожить имеющиеся очаги производства, если начнет за счет бюджета реализовать масштабные проекты. С другой — без вмешательства государства производители просто не справятся с импортозамещением, что позволит импортерам оставить за собой львиную долю рынка.

Все это говорит о том, что замещение импорта — очень сложный институциональный проект, который необходимо серьезно разрабатывать, поскольку сам собой этот процесс произойти не может.

0 Распечатать

Наверх