21 сентября
29 августа 3872 1

Дагестанское Алеппо: год после пожара

Что изменилось за год в сгоревшем дотла дагестанском селении Мокок, которое власти обещали восстановить
Фото: КАВПОЛИТ
Фото: КАВПОЛИТ

usahlkaro Заира Рабаданова Автор статьи

«Похоже на Алеппо?» ­– шутит житель Мокока Тагир, пока я осматриваю историческую часть села. «Мы так и зовем это место – дагестанское Алеппо». Среди обгоревших обломков домов с трудом различается кухонная утварь, элементы мебели, электроника, расплавленные осколки разбитых окон и даже когда-то припаркованный во дворе автомобиль.

Село Мокок находится в Цунтинском районе Дагестана недалеко от границы с Грузией на высоте 1600 метров над уровнем моря. Дорога от Махачкалы сюда занимает около шести часов. Еще год назад в Мококе проживали более 700 дидойцев – представителей одного из коренных малочисленных народов Дагестана. Однако 21 августа 2016 года пожар, возникший из-за короткого замыкания, уничтожил 74 строения. Теперь в селе находятся не больше двухсот человек, остальные разъехались по всей республике.

Первые жители села-призрака

Первым загорелся дом Омарасхаба Омарова. Он приглашает войти и показывает, что удалось сделать за год. Стены подняты, но предстоит еще много отделочных работ – на них уходит больше всего денег, поясняет Омарасхаб. «Времени ждать больше нет, влез в долги и начал строить. С кредиторами договорились, что буду каждый месяц отдавать свою пенсию – 15 тысяч рублей. Хорошо, что нашлись такие люди, которые смогли войти в наше положение».

Житель Мокока Омарасхаб Омаров

Всего в селе начали строиться пять семей. Первыми заселились Омаровы – в годовщину пожара, 21 августа. В их дом не приходится стучать – здесь нет дверей, а из мебели в единственной жилой комнате лишь матрас. «Получил от главы республики», – поясняет Абдулатип.

Он с недоверием относится к просьбе рассказать, как его семья жила весь год: «Что это может изменить?», но за чашкой чая в небольшой кухне разговаривается. «Пока тушили пожар наверху, сгорел наш дом. Ничего не смогли отсюда вытащить, а в какой-то момент сам оказался в эпицентре пожара. Накинул на себя покрывало и вышел. Если бы пожар произошел ночью, не обошлось бы без жертв», – предполагает Абдулатип. 

Сразу после пожара Омаровы заселились в дом площадью 16 кв метров. Всего там жили пять человек. «Там была сильная сырость, заболели дети и мы».

На учительскую зарплату жилье не построишь, поэтому деньги на стройматериалы семья взяла в долг, сам дом помогли построить сыновья. «Те, кто ждут выплат, и эту зиму, скорее всего, перенесут без дома. Если бы нам пришлось и за работу заплатить, и половину суммы не собрали бы».

Теперь семья ждет новой проблемы – когда кредиторы начнут просить вернуть долг. С просьбой решить вопрос с компенсациями Абдулатип обращался в колл-центр прямой линии с президентом РФ, однако ответа до сих пор не получил.

«Но у нас теперь хотя бы дом есть. Вон, посмотри, Абас в сарае живет», – указывает Абдулатип в сторону небольшого строения. 

Абас Магомедов у своего дома

Пока Абас Магомедов работает на стройке, захожу в его комнату, больше похожую на тесную землянку. Дверь здесь запирается с помощью проволоки. Почти всю комнату занимает тахта, в углу стоит свеча. У Абаса есть временное жилье – однокомнатный сырой дом, но он находится далеко, и ему приходится жить здесь – нужно строить новое жилье.

«Если наш Путин увидит эту картину, у него слезы пойдут», – считает Магомедов. После пожара он жил в палатке, потому что не мог оставить свое хозяйство. «У меня тут бычки, я ведь не брошу их. Теперь придется продать, чтоб хоть немного дом построить. До этого привозил стройматериалы на ишаке. Теперь все бронированное сделаем, чтоб не сгорело», – улыбается Абас.

«Судьба у меня была такая, наверное. Наш президент (Абдулатипов) обещал разместить нас в течение двух месяцев, но, как говорится, обещанного три года ждут. Сейчас все мое богатство – пять детей. Больше ничего нет», – заключает Магомедов. 

Встречи с жителями Мокока прерываются на рузман – пятничную молитву. Теперь она проводится в спортивном зале местной школы, которая уже 13 лет находится в аварийном состоянии. По словам директора Магомеда Абдулаева, в мае в здесь учился 81 ребенок. В сентябре будет как минимум на 10 школьников меньше – семьи переезжают. Нижний этаж школы похож на заброшенный бункер – темный коридор, покосившиеся стены, торчащие провода. Как рассказывают местные, через щели в стенах ученики передают друг другу мел. Школа отапливается печками, а зимой дети не снимают верхнюю одежду. Сразу после пожара в школе планировалось разместить погорельцев, однако от этой идеи отказались, увидев состояние здания.

Коридор сельской школы 

У самого директора школы в пожаре сгорели два трехэтажных дома. В одном жил он с мамой, в другом брат и две дочери Магомеда.

«Когда начался пожар, я находился около речки, работал. Вдруг взрыв. Пока я на машине добрался до своего дома, он уже горел – хватило 10 минут. Застал дома маму. Она растерялась, сидела и ничего не делала. Хорошо, что успел. Забрал маму, потом вернулся, взял сейф с документами, в третий раз невозможно было войти».

Магомед сменил уже две квартиры, к сентябрю снова придется искать новое жилье. «Ничего, это все материальное. И раньше люди возводили дома, и теперь будем».

Рядом со школой строится мечеть. Старая сгорела вместе с домами, теперь сельчане с помощью благотворителей и пожертвований жителей Дагестана возводят новую. Работы проводятся с утра до поздней ночи, а в строительстве участвует все село. По их словам, это подтверждение того, что люди хотят вернуться в Мокок, ведь мечеть – это душа селения.

Новую мечеть строят сельчане, в этом им помогают благотворительные фонды и пожертвования жителей республики

После рузмана в село приехал глава Цунтинского района Пахрудин Магомединов. У него появилась новость для сельчан – спустя год одобрены первые списки погорельцев, которым полагается компенсация ущерба за утраченное имущество. В их числе 251 человек, но Магомединов не называет фамилии. По его словам, люди из-за этого могут перессориться.

В разговоре с корреспондентом КАВПОЛИТа глава района отмечает, что первичные списки были подготовлены в течение недели. «Но получилось так, что в селе Мокок проживает 710 человек и 701 заявление поступило. Получается, практически все хотели получить выплаты. В окончательных списках 591 человек. Эти документы подписал председатель правительства республики Дагестан, глава муниципального образования, начальник ГУ МЧС по РД, министр внутренних дел Дагестана и министр труда республики».

Глава Цунтинского района Пахрудин Магомединов

По словам Магомединова, формирование списков затянулось, потому что половина людей не была зарегистрирована. В основном эта проблема встречалась у детей до 14 лет. «Чья вина – не могу установить. В первую очередь – родителей. Они после рождения ребенка должны были обратиться в администрацию сельского поселения, она в ФМС. Обвинять госорганы в этом неправильно».

Глава района отмечает, чтобы помочь людям, он сам подготовил и раздал образцы заявлений – обращения в суд об установлении факта проживания в селе Мокок.

«До сих пор идут судебные процессы. 90% объектов, которые сгорели, не имели права на собственность. Но теперь суд признал их собственностью, сняли этот вопрос. Судебный процесс – долгая процедура, мы не можем на них воздействовать. Это не вина министерства ЧС, не вина администрации».

Селение Мокок. После пожара

Помимо 251 человека, которые уже вошли в список на получение компенсаций, остались 340 человек. «Приведем в порядок и следом отправим документы 340 людей. 74 домостроения будут восстановлены по нормативам».

Глава района обнадеживает – выплаты получат все, кому положены. Это лишь вопрос времени.

В тот же день глава Дагестана Рамазан Абдулатипов провел совещание по проблеме жителей Мокока. «Откровенно говоря, мне стыдно перед людьми за плохую организацию наших государственных дел. Вопрос по-прежнему не доведен до логического завершения. Это и задержка с документацией и невыполнение прямых поручений руководства страны Минфином РФ», – сказал руководитель республики.

По его словам, правительство Дагестана выполнило все свои обязательства сразу.

«Если бы у нас был соответствующий бюджет, мы выделили бы деньги в течение месяца», – заверил Абдулатипов.

Что было сделано за год

В тушении пожара, площадь которого составила 5 тысяч кв метров, участвовали 215 человек и 24 единицы техники, в том числе два вертолета Ми-8 МЧС и МВД России, в селе был введен режим ЧС. На месте развернули два пункта временного пребывания. В палатках местные жители находились до наступления холодов, но большинство отказалось от размещения и остановились у родственников и знакомых.

На следующий день – 22 августа – было проведено заседание Комиссии по чрезвычайным ситуациям и обеспечению пожарной безопасности под руководством заместителя председателя правительства Республики Дагестан Рамазана Джафарова. На заседании обсудили вопросы оценки ущерба, размещения и оказания всесторонней помощи населению.

Принять все необходимые меры для восстановления жилья в селе поручил также премьер-министр России Дмитрий Медведев.

24 августа из резервного фонда правительства Дагестана выделили 2 миллиона 415 тысяч рублей на оказание единовременной материальной помощи погорельцам. Помощь оказывалась из расчета 5 тысяч рублей на человека, но не более 25 тысяч рублей на семью. Однако и эти деньги получили не все. Также жителям села перечислили однодневный заработок сотрудников правительства Дагестана. Гуманитарную помощь погорельцам оказывали благотворительные фонды, жители Дагестана и других республик и городов России. 

29 августа в село приехал заместитель председателя Государственной думы РФ Сергей Неверов. Он пообещал взять на личный контроль помощь людям. Вместе с главой Дагестана они заверили жителей Мокока, что новые дома построят за два с половиной месяца.

Вплоть до января 2017 года о судьбе погорельцев ничего не было известно. 9 января они подали заявку в мэрию Махачкалы о проведении митинга. Главное требование – выделить компенсации погорельцам. Но заявка была отклонена.

20 июня 2017 года на заседании Совета безопасности республики Рамазан Абдулатипов заявил, что «пожары в селе Мокок Цунтинского района и других горных населенных пунктах обозначили одну большую проблему — мы не можем быстро и в полной мере не только выделить существенную помощь пострадавшим из республиканского бюджета, но и запросить помощь из федерального».

По мнению Абдулатипова,  «это происходит из-за того, что практически все доходы рынка идут мимо бюджета, а села Мокок по документам вообще не существует».  «Теперь нам приходится прилагать титанические усилия для получения компенсации. Мы сможем лучше обеспечивать безопасность, права граждан, если они сами будут жить в законодательном поле».

21 августа 2017 года погорельцы провели митинг в селе Мокок. Они потребовали в течение недели дать им информацию о ходе формирования списков пострадавших и решить проблему с компенсациями. В противном случае жители села планируют проводить митинги 21 числа каждого месяца, с 25 сентября объявить голодовку и начать акции протеста в Махачкале и Москве.

2 Распечатать

Hadzhi-Murat 11 сентября 2017, 16:37

Сочувствуя пострадавшим от пожара, все же хочу задать вопрос автору статьи, какая связь, или сходство Мокок с Алепо? Первое сгорело от пожара, а втогрое разрушено в ходе войны. В чем логика сравнения? Чем громче название - тем лучше? Погоня за сенсацией?

0

Оставить комментарий:

Наверх