26 февраля
22 августа 2014 3404 1

«2400 человек пропали на Северном Кавказе в результате конфликтов»

О последствиях вооруженных столкновений в интервью «Кавказской политики» с главой МККК в Чечне и Дагестане Рене Бекли  
Чечня, 1995 год. Фото: ru.wikipedia.org
Чечня, 1995 год. Фото: ru.wikipedia.org

usahlkaro Фатима Тикаева Автор статьи

Машины с изображением  эмблемы  Международного Комитета Красного Креста  можно встретить на улицах Нальчика, Грозного, Махачкалы. Чем же занимаются представители этой международной гуманитарной организации на Северном Кавказе? Об  этом «Кавказской политике» рассказал глава представительства МККК в Чеченской Республике и Республике Дагестан  Рене Бекли. 

– Конфликт на Украине не утихает уже длительное время, а люди, спасаясь от войны, едут в Россию. Многие из них нашли укрытие в республиках Северного Кавказа. Оказывает ли Международный Комитет  Красного Креста помощь беженцам из этого государства?

– Беженцам из Украины требуется всесторонняя поддержка. Их проблемами занимается Российский Красный Крест, отделения которого есть во всех республиках Северного Кавказа. 

Людей разместили в санаториях, зонах отдыха. Естественно,  приоритет в организации помощи остается за российскими властями, но мы тесно сотрудничаем с МЧС и предлагаем свое содействие.   

Например, в Дагестане сейчас находятся 300 беженцев из Украины, а в КБР их более 160.

Мы побывали в санаториях в районе Долинска в Нальчике, где они разместились. В результате мониторинга потребностей было принято решение в сотрудничестве с Российским Красным Крестом оказать помощь в организации телефонной сотовой связи, чтобы люди могли связаться с   родственниками, знакомыми.

В Дагестане сейчас находятся 300 беженцев из Украины, а в КБР их более 160

– В республиках Северного Кавказа находятся и другие беженцы — из Сирийской Республики. Они — потомки черкесских мухаджиров, покинувших Кавказ более 150 лет назад.  Какова позиция МККК по сирийским черкесам?

– Здесь хочу отметить, что МККК не может замещать местные органы власти. Если правительство КБР обратится к нам за помощью, только тогда мы можем выйти с ответной инициативой. Но брать на себя обязанности местных органов, или выходить за рамки своего мандата, мы не можем. 

На фото: глава представительства МККК в Чеченской Республике и Республике Дагестан  Рене Бекли

– Значит ли это, что Комитет дистанцировался от сирийских беженцев?

– Нет, мы, конечно же, знаем об их проблемах. Сегодня важно, чтобы у них появились экономические источники, чтобы они могли работать и без посторонней помощи обеспечивать себя.

В самой Сирии сегодня МККК имеет самое большое представительство в мире. Там реализуются программы оказания гуманитарной помощи, самый большой бюджет сосредоточен именно в этом государстве.

Комитет, конечно же, не дистанцировался от проблемы Сирии.

Хочу добавить, МККК не является специализированным агентством по проблеме беженцев. Это сфера ответственности ООН. Но мы готовы помогать в случае необходимости через Российский Красный Крест.

– Генеральный директор МККК Ив Даккор в одном из своих интервью говорил: «Мы рассматриваем Северный Кавказ как регион, в котором остаются определенные проблемы, несмотря на то, что обстановка в значительной степени стала более спокойной».  Какие болевые точки, по мнению Красного Креста, на Кавказе еще остаются?

– Одна из них — то, о чем мы говорили выше. Это беженцы из Украины.

Присутствие Красного Креста в регионе связано с тем, что до сих пор на Кавказе остается неизвестной судьба нескольких тысяч человек, пропавших без вести. Деятельность по разрешению этой проблемы  МККК начал в 1995 году, в период вооруженного конфликта в Чеченской Республике.

Тогда мы предоставляли   медицинскую помощь людям, работала программа по организации водоснабжения. Но оказание помощи в поиске пропавших без вести людей было приоритетным.  

До сих пор остается неизвестной судьба нескольких тысяч человек, пропавших без вести на Кавказе

Сейчас ситуация в республике стабилизировалась, многие проблемы  решены. Но конфликт не может  пройти  бесследно, шлейф  гуманитарных последствий  после любого вооруженного противостояния тянется долгие годы. Наличие пропавших без вести является ярким примером таких последствий. 

– Какова статистика обращений в МККК по поводу без вести пропавших родственников на территории Кавказа?

– Этим вопросом, конечно же, занимаются власти на местах. Но бывает, люди  обращаются в МККК напрямую, поэтому наши  цифры и официальная статистика может разниться.

В списках МККК числятся около 2400 человек, пропавших без вести на Северном Кавказе в результате конфликтов и насилия. Одна из наших обязанностей — доводить до сведения местных властей имеющуюся у нас информацию, напоминать им о том, что такая проблема существует.

Здесь хочу оговориться: если власти Чеченской Республики  примут решение об эксгумации тел для установления их личности, проведения анализа ДНК, МККК может предоставить  своих высококвалифицированных специалистов, в том числе психологов для помощи семьям. Люди имеют право знать, что стало с родным человеком.

Около 2400 человек пропали без вести на Северном Кавказе в результате конфликтов и насилия

– Недавно в Кабардино-Балкарии был скандал. Родители погибших полицейских обвинили МККК в оказании помощи семьям членов противоборствующей стороны…

– На данный момент Комитет завершил свою деятельность в этом направлении. Никакой материальной помощи семьям не предоставляется. Мы уже  закрыли программу экономической помощи, а с сентября будет остановлена  программа  улучшения водоснабжения в Чеченской Республике.

– Программа сворачивается из-за резонанса? 

– Нет, это не связано с какими-то разговорами.  Просто она подошла к концу.

МККК не делит нуждающихся в помощи пострадавшихна плохих и хороших. Мы  соблюдаем нейтралитет и стараемся быть беспристрастными.

Если семья потеряла своего родственника, попала в тяжелую ситуацию и обратилась к нам, ей надо помочь. Мы не делим их на семьи погибшего полицейского, или родственников людей из противоборствующей стороны. 

Я говорил выше, о том, что ситуация на Кавказе меняется, многие проблемы уже решены. Мы  же адаптируемся к реалиям. Поэтому   закрываются некоторые программы, идет  сокращение штатов. 

– Одна из программ МККК заключается в содействии семьям, не имеющим финансовой возможности проведать родственников, отбывающих наказание в местах заключения далеко от родины.

– Международный Комитет Красного Креста начал свою деятельность в период вооруженного конфликта,  вся наша  работа, все программы связана с устранением последствий войны. Мы не агентство по развитию, или фонд, который оказывает помощь всем категориям населения.  

Мы не помогаем семьям, чьи  родственники осуждены за уголовное преступление. Поэтому, к примеру, организовать свидание родственникам Аслана Черкесова, который отбывает наказание в Красноярском крае, мы не можем. Это выходит за рамки нашего мандата. 

МККК не помогает тем, чьи родственники осуждены за уголовное преступление. Только семьям жертв вооруженного конфликта

В Уголовном кодексе  РФ есть статьи, осужденные по которым могут быть  причислены к жертвам вооруженного конфликта. Наша программа распространяется именно на них.

– Через некоторое  время ожидается чтение приговора над подсудимыми по делу о нападении на Нальчик в 2005 году. Скорее всего, часть из них будет отбывать наказание далеко за пределами республики. Их родственники попадают под требования этой программы?

– В данном случае нужно юридическое основание для оказания такого содействия. А во-вторых, люди должны обратиться к нам за помощью,   МККК сам не может проявить инициативу.

Могут ли родственники обвиняемых по «делу 58-ми» рассчитывать на помощь МККК, покажет юридическая экспертиза

– МККК — независимая международная организация. Вам удается  взаимодействовать с местными органами власти? 

– Комитет всегда налаживает связи с органами власти того государства, в котором ведет свою деятельность. В России  подписано «Соглашение между Правительством РФ и Международным Комитетом Красного Креста о статусе МККК и его делегации». 

Это наш основной документ. На региональном, местных уровнях устанавливаются дополнительные связи. Мы  работаем прозрачно и  открыты для всех, кто к нам обращается.

МККК действует согласно мандату, который очерчивает круг нашей ответственности. Но при этом нельзя забывать, что мы гости в стране. Поэтому выходить со своими предложениями, оказывать влияние на органы власти мы не можем.

– Какие программы сегодня Комитет реализует на Северном Кавказе?

– Недавно МККК  закрыл свой офис в  Назрани, это связано с потребностью в деятельности комитета в регионе. Но мы не забываем о проблемах, которые остались  в республике: люди могут обратиться в наши офисы в Нальчике, Грозном или Хасавюрте.

Я уже говорил, что МККК свернул деятельность по оказанию экономической помощи жителям региона. Одна из продолжающихся программ — медицинская. 

Говорить о прекращении миссии Комитета Красного Креста на Кавказе пока рано

Важно, чтобы врачи  могли оказать высококвалифицированную помощь пациентам. Поэтому были организованы курсы «Экстренные врачебные действия при обширной травме» для врачей из Кабардино-Балкарии, Дагестана, Чеченской Республики, Северной Осетии и Ингушетии.

В 2013 году МККК оказал поддержку в повышении квалификации 77 врачей, фельдшеров скорой помощи и медсестер из всех северокавказских республик. В том числе из КБР 15 докторов прошли специализацию, 7 докторов приняли участие в вышеупомянутых курсах, 4 медсестры  повысили квалификацию в Ростове.

– Закрытие офиса в Назрани, сворачивание нескольких программ говорит о том, что в ближайшее время МККК может завершить  свою деятельность на Северном Кавказе?

– МККК   первым  появляется в регионе вооруженного конфликта и зачастую последним  его покидает. Да,  деятельность на Кавказе рано или поздно будет  свернута.

Мы — живая организация, и действуем в соответствии с тем, насколько наши программы  затребованы, актуальны.  Если учесть, что сейчас происходит на Украине, вспомнить про рост потока беженцев из этой страны, то на данном этапе говорить о прекращении миссии на Кавказе еще рано.

0 Распечатать

Наверх